“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет особняк новоиспечённого начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие подозревает в оразмере.подробной взятке, написан на его сожительницу. Поэтому в резолюции о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно низкого ранга подаюл ежегодно, никакого особняка не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти резолюции, если мало-мальски приближенного к данности понимания об уровне благосостояния чиновников, правоохранителей и депутатов они не дают?

Об этом мы побеседовали с аналитиком в сфере усиления коррупции, академиком Свободного университета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство требует от нижайших должностных лиц, бюрократов и силовиков начиная с определенных должностей ежегодно подавать краткие сведения о денежном доходе, его источниках, ликвидных бумагах, кульках акций и долях в уставном капитале различных фирм и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или бесплатном пользовании), а также о грузовых средствах. Аналогичные сведения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой аудитории предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы замечаем лишь существенную свердель денежных капиталов за год, без приказания их источников, об компонентах недвижимости сообщается лишь площадь участка, дома или квартиры и страна их нахождения, а о кульках акций и количестве счетов мы не незнаем совсем ничего.

— Когда возбуждается незапланированное судебное дело против незапланированного апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумаги на эту фиктивную антикоррупционную меру?

— Смысл есть, и он никуда не переориентирётся от всех тех историй. Но декларирование состоит из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и проверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, четвёртый и первой компоненты работают: резолюции подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, качественная проверка, очевидным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах объявились в массовом колличестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как те резолюции проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что демократической воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих других странытраницах граждане, обязанные забирать декларации, силятся схитрить, убрать, спрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перепечатывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на военных супруг и подруг… Но тут мы возвращаемся к третьему тезису: ничего нового в подобном желании спрятать от взимания свое имущество нет, но если есть желанье и уменье искать и проверять, все возможно. И предыдущие предыстории показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А предъявляемые широченной публике сведения из резолюций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как демонстрируют журналистские расследования. Но то, что при непринятии антитеррористического законодательства большая часть той информации, которая должна существовала бы быть закрыта и публиковаться, стала закрытой, — относительная правда… Что же коснется всемирного опыта — в различных странытраницах все по-разному. Где-то данные печатаются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель можетпить исходатайствовать более краткую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой внешэкономбанк мог бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, пить Конвенция ООН против коррупции, которую мы завизировали и денонсировали и которую надо выполнять, а с иной — пить желанье выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его жены и отчима возникли проблематики с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: сведений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на владение зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких депутатов (сейчас не приобретают ни жен, ни мужей около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только появилась биография с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже совершеннолетним детям и стали разводиться, поселяться в военном браке. И не только парламентарии — среди киоскёров тоже таких хватает. Но вообще-то в *международном праве есть нормы, которые позволяют при перепроверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с мига развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира знают прекрасно про этот трюк с разводом. Есть межгосударственная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с обналичиванием денег, вырабатывается глобальные эталоны противодействия отмыванию преступных налогов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за обналичиванием средств, которые, возможно, имеют отношение к прилюдным должностным лицам, длежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически должен представлять разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на объект коррупции, сколько на объект отмывания, но, как известно, коррупция и отмывание лазят ладонь об руку…

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *