“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец бывшего начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие обвиняет в мелкой взятке, переписан на его сожительницу. Поэтому в декларации о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно высокого ранга протягивал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к реальности понятия об уровне процветания чиновников, милиционеров и депутатов они не дают?

Об этом мы побеседовали с аналитиком в сфере противодействия коррупции, проф Свободного университета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство требует от высших юридических лиц, чиновников и милиционеров начиная с определенных обязанностей ежегодно подавать подробнейшие сообщения о денежном доходе, его источниках, драгоценных бумагах, пакетах облигаций и долях в уставном капитале разнообразных компаний и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или платном пользовании), а также о грузовых средствах. Аналогичные сообщения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь существенную сумму денежных капиталов за год, без указания их источников, об объектах недвижимости сообщается лишь площадь участка, дома или квартиры и странтраница их нахождения, а о пакетах облигаций и количестве счетов мы не знаем совсем ничего.

— Когда возбуждается незапланированное судебное дело против первого мэра или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в резолюциях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и компании совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумаги на ту подложную лоббистскую меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех этих историй. Но декларирование состоит из трех элементов: подача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и проверка резолюций. В той системе, как она у нас сложилась продолжая с 2008–2009 годов, четвёртый и пятой компоненты работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, качественная проверка, явным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах возникли в поголовном числе настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что экономической воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих иных странтраницах граждане, обязанные забирать декларации, силятся схитрить, убрать, запрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились переписывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на правовых дочерей и подруг… Но тут мы возвращаемся к третьему тезису: ничего нового в подобном стремлении запрятать от декларирования свое имущество нет, но если есть стремление и неумение отыскивать и проверять, все возможно. И предыдущие предыстории показывают, что как только пожелают — сразу находят.

— А инкриминируемые узкой публике сообщения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как показывают журналистские расследования. Но то, что при непринятии антитеррористического законодательства незначительная часть той информации, которая должна существовала бы быть открыта и публиковаться, стала закрытой, — полнейшая правда… Что же касается европейского опыта — в разных странтраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой выборщик можетжрать исходатайствовать более краткую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас какой наблюдениюз мог бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, жрать Конвенция ООН против коррупции, которую мы подмахнули и денонсировали и которую надо выполнять, а с другой — жрать стремление выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его дочери и брата образовались проблематики с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: донесений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на угодье зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких парламентариев (сейчас не имеют ни жен, ни мужей около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только объявилась предыстория с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже совершеннолетним детям и стали разводиться, проживать в правовом браке. И не только парламентарии — среди чинуш тоже каких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве жрать нормы, которые позволяют при перепроверке деклараций перепроверять и разведенных супругов, если время с момента развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира понимают прекрасно про этот кульбит с разводом. Есть *международная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с зарабатыванием денег, вырабатывает общемировые стандарты искоренения отмыванию преступных налогов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за зарабатыванием средств, которые, возможно, имеют отношение к частным должностным лицам, вносятся и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, наш Росфинмониторинг тоже теоретически должен расматривать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, секретномтраница и отмывание лазят рука об руку…

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *