“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец бывшего командира ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие подозревает в крупнейшей взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в декларации о капиталах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно высокого ранга подавал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к реальности восприятия об показателе блага чиновников, силовиков и парламентариев они не дают?

Об этом мы потолковали с специалистом в области усиления коррупции, академиком Свободного колледжа Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство требует от нижайших должностных лиц, киоскёров и правоохранителей начиная с определенных обязанностей ежегодно подавать краткие донесения о денежном доходе, его источниках, ликвидных бумагах, кульках облигаций и толиках в неуставном капитале разнородных компаний и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или бесплатном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные донесения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь существенную деньгу денежных доходов за год, без указания их источников, об обьектах недвижимости сообщается лишь улица участка, особняка или квартирки и странтраница их нахождения, а о кульках облигаций и количестве счетов мы не знаем совсем ничего.

— Когда возбуждается первое судебное дело против первого апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно переписаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумажки на эту фиктивную антитеррористическую меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех этих историй. Но декларирование заключается из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и проверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, четвёртый и второй элементы работают: резолюции подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, качественная проверка, очевидным смыслом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах просочились в тотальном числе настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти резолюции проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что кризис.подробной воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих других странах граждане, обязанные сдаёвать декларации, пытаются схитрить, убрать, припрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились дописывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на правовых жен и подруг… Но тут мы возращаемся к ..первому тезису: ничего ,нового в подобном стремлении припрятать от взимания свое имущество нет, но если есть намерение и умение отыскивать и проверять, все возможно. И первые предыстории показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А инкриминируемые узкой публике донесения из резолюций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как доказывают репортёрские расследования. Но то, что при введении антитеррористического законодательства существенная часть той информации, которая должна существовала бы существовать открыта и публиковаться, стала закрытой, — относительная правда… Что же касается глобального опыта — в неодинаковых странтраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может принесать более подробнейшую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас какой механизм мог бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, пить Конвенция ООН против коррупции, которую мы подмахнули и денонсировали и которую надо выполнять, а с другой — пить стремление выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его супруги и отца возникли проблемы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: сведений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на владение зарубежными счетами вообще существенно выросло количество одиноких парламентариев (сейчас не ,имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только возникла биография с налогообложением супругов, очень быстро многие перестали доверять даже совершеннолетним детям и стали разводиться, жить в правовом браке. И не только парламентарии — среди чиновников тоже таких хватает. Но вообще-то в *международном праве кушать нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с случая развода не составляет где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира знают прекрасно про тот трюк с разводом. Есть *международная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с обналичиванием денег, вырабатывается всемирные госты противодействия отмыванию криминальных доходов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, надзору за обналичиванием средств, которые, возможно, имеют отношение к частным должностным лицам, вносятся и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически надлежащ расматривать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном моменте не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, коррупция и обналичивание ходят рука об руку…

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *