“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет особняк бывшего замначальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие обвиняет в крупной взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в декларации о налогах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно высокого ранга протягивал ежегодно, никакого особняка не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к реальности понимания об уровне блага чиновников, правоохранителей и депутатов они не дают?

Об этом мы поговорили с аналитиком в сфере противодействия коррупции, проф Свободного факультета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство просит от нижайших юридических лиц, киоскёров и силовиков продолжая с определенных должностей ежегодно подають обстоятельные сведения о денежном доходе, его источниках, ценнейших бумагах, конвертах акций и долях в уставном капитале неодинаковых корпораций и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или льготном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные сведения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой общественности предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую сумму денежных доходов за год, без указания их источников, об параметрах недвижимости сообщается лишь улица участка, дома или квартиры и страна их нахождения, а о конвертах акций и количестве счетов мы не понимаем совсем ничего.

— Когда возбуждается первое уголовное дело против первого мэра или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь скала айсберга, а недвижимость и фирмы совершенно законно переписаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше переводить тонны бумаги на эту подложную коррупционную меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех тех историй. Но декларирование заключается из трех элементов: подача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и проверка резолюций. В той системе, как она у нас создалась начиная с 2008–2009 годов, четвёртый и первой элементы работают: резолюции подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, добротная проверка, бесспорным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах появились в повсеместном колличестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти резолюции проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что кризис.подробной воли массово что-то обнаруживать нет.

Конечно, и во многих иных странах граждане, обязанные забирать декларации, удаются схитрить, убрать, припрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перепечатывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на правовых жен и подруг… Но тут мы возвращаемся к первому тезису: ничего нового в подобном желании припрятать от декларирования свое имущество нет, но если жрать намерение и умение искать и проверять, все возможно. И предпоследние биографии показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А инкриминируемые широченной общественности сведения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как доказывают журналистские расследования. Но то, что при внесении коррупционного законодательства большая часть той информации, которая должна существовала бы существовать закрыта и публиковаться, стала закрытой, — полнейшая правда… Что же касается европейского опыта — в неодинаковых странытраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может получить более краткую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой автоштраф мог бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, есть Конвенция ООН против коррупции, которую мы завизировали и ратифицировали и которую надо выполнять, а с другой — есть намерение выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его дочери и сына появились задачи с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: сообщений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на угодье зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких депутатов (сейчас не имеют ни жен, ни мужей около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только появилась предыстория с взиманием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже нетрудоспособным детям и стали разводиться, поселяться в военном браке. И не только парламентарии — среди госслужащих тоже таких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве есть нормы, которые позволяют при перепроверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с этапа брака не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира помнят прекрасно про этот финт с разводом. Есть межгосударственная организация ФАТФ (Группа разработки банковских мер борьбы с отмыванием денег, вырабатывается международные стандарты противодействия зарабатыванию преступных дивидендов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за отмыванием средств, которые, возможно, ,имеют отношение к публичным должностным лицам, подлежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически должен рассматривать разведенных супругов как предикатов проверки. В данном случае не столько на предмет коррупции, сколько на предмет отмывания, но, как известно, коррупция и зарабатывание ходят рука об руку…

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *