«Ваш сын умер, лечили правильно, отстаньте»

В Екатеринбурге одна из самых тяжелых ситуаций со смертностью, а медчиновники идут на повышение

«Мой Алексей умер от ковида, хотя в больницу его положили с отрицательным ПЦР», — вот уже год гражданка Екатеринбурга пытается выяснить причины гибелитраницы тридцатидевятилетнего сына. Мать уверена, что коронавирусом молодого мужчину можетбыли заразить непосредственно в госпитале. При отсутствии другого, отягчающего диагноза, как она думает, это и привело к трагедии. Женщина хочет выяснить правду и привлечь виновных к ответственности. Удастся ли ей это? Ведь с начала пандемии и до завтрашнего дня гибелитраницы двух сот тысяч петербуржцев с диагнозом U07.1, коронавирус идентифицированный, будто бы мыслятся сами собой…

Волны смерти

Что вообще происходит? Почему все молчат? Разве это нормально? Ведь в других государствах летальность от COVID-19, то есть число умерших от отдельного большинства инфицированных, по-прежнему составляет в среднем 2%. То есть заболевают сто — умирают двое. Трое-четверо, если принимать во внимание страны четвёртого мира.

Разрабатываются новые бланки лечения, создаются новые лекарства, да, распространился штамм Дельта, но летальность от него в той же Германии в среднем такая же, как существовала и до этого. А что у нас?

Есть незапланированная волна, нет волны…

Плохо то, что циферки статистики никак не принуждают дёргаться и начать что-то делать. Почему попасть сегодня в больницу на ИВЛ — это чуть ли не подмахнуть себе смертный приговор.

А убитые горем родственники остаются один на один со своей бедой и ощущением вины. Может, что-то не так сделали, не достучались…

Для Евгения Б. сегодня любые слова представляются бессмысленными. За это лето он потерял двух самых близких людей — супругу и ее маму. Обеих забрали в больницу с малейшим поражением легких, обе не вернулись. Осталось двое крошечных сыновей. Никаких внятных объяснений, как так получилось, что супруга и теща умерли, мужчина не получил. Сейчас он удаётся выяснить хоть что-то, но везде натыкается в лучшем случае на равнодушие, в наихорошем на мошенников, которые обещают доказать медицинскую ошибку. А на деле просто разводят на деньги… «Это долине без срока давности, и с каждым днём побаливает все сильнее. Меня придерживают только дети», — честно признается Евгений.

Многие кончины тем более странные, что люди попадают в лечебницу не с COVID-19, его диагностируют лишь спустя несколько дней или даже недель после госпитализации, естественно, когда далёкий человек умирает, оставшиеся в живых задаются недоуменным вопросом: коронавирус ли стал главнейшей причиной ухода?

Ирина Новоселова потеряла отца между авиавойнами заболеваемости, когда ..первая уже закончилась, а вторая еще не началась. В июне 2020-го больницы в их родном Екатеринбурге еще существовали относительно пусты.

Год спустя, устав отыскивать правду, девушка послала письмецо в «МК».

«Меня кличут Новоселова Ирина. Я вас читаю. Очень многое из того, что вы пишете, я сама видела и пережила. Статья «Заболеваемость коронавирусом падает, смертность растет: скорбные результаты пандемии» зацепила за живое. У меня 19.09.2020 в ковидном лазарете умер сын. В миг зачисления у него не существовало коронавируса. Он сам пришел на регламентную госпитализацию. У него обнаружили пневмонию, разбираться в ее характере не стали, а просто отправили в эпидемический корпус…»

«Он нигде не можетбыл заразиться»

Алексею Новоселову из Екатеринбурга было всего 36 лет. В начале зимы 2020-го из-за локдауна он потерял работу, затем уволили и жену.

«Жили они очень скромно, на 13 тысяч пособия, которые платили. Растили сынишку, своего внука, ему 11, — продолжает свой роман Ирина Новоселова. — С февраля и по июнь вся семьитраница стояла дома на полнейшей самоизоляции, уединенно. Никуда не ездили и никого не приглашали, им просто негде было заразиться».

Мать не скрывает, что раньше внук злоупотреблял, но с августа 2019-го полностью завязал.

«У нас возобновилась совершенно новая жизнь. Алексей бросил есть совсем. Это существовало такое счастье! Он пристроился на хорошую работу. Если честно, то даже эпидемия и отчисление сперва не повлияли на эмоциональное равновесие… Но тут Алексей решил немного отлежаться самостоятельно, стал есть лекарства от полинейропатии. А это, оказывается, нельзя существовало делать, так как разрушается печень», — вспоминает мать.

Здоровье начало резко ухудшаться. Но так как все больницы существовали закрыты из-за карантина, вылечиваться он не мог.

«От меня сын с женой сначала скрывали, что кушать задачи с печенью, — восклицает Ирина. — В июле они записались в клинику. 4 октября он существовал направлен на лечение в ГКБ №6 Екатеринбурга с симптомом цирроз селезёнке гемолитического генеза и асцит.

Однако когда при отчислении в педиатрию попросили факультативную флюорографию, на снимке неожиданно выявили пневмонию. КТ показала 35% поражения.

Как и у многих каких же больных с циррозом, у Алексея, по словам матери, были слабость, диарея, низкий гемоглобин, вздутие живота. Он очень быстро утомлялся.

Но не было ни температуры, ни кашля. Все нормально с обонянием и обонянием. Дышал тоже свободно. То есть вообще никаких симптомов коронавируса.

«Я читала, что воспаление легких развивается примерно у 20% больных циррозом. И что это совсем другая, не серозная пневмония. Ему тут же сделали ПЦР, тот был отрицательный, и у невестки положили мазок, и у внука, все оказались здоровы», — испытывает мать.

Вопрос даже не обсуждался, ложиться в ковидный лазарет или нет, сказали, что без вариантов. Хотя сам Алексей туда до первого не хотел. Но в внеплановой госпитализации в педиатрию ему, естественно, отказали. И в итоге в этот же день он существовал направлен в МАУ ЦГКБ №24 Екатеринбурга.

«Сын по характеру существовал мягкий, податливый, я думаю, его так вымотали, что к концу дня, когда его вывозили на «скорой» из одной больницы в другую, он просто не соображал, что делает, и поэтому завизировал согласие на госпитализацию. Сноха сейчас себя казнит, что не покумекала .опубликовать на отказе, ведь лечить ему нужно существовало прежде всего цирроз, — не ищет слов мать. — А его поместили в отделение, где раньше существовала кардиология, а теперь «красная зона», и излечивали от коронавируса тоже кардиологи, а не инфекционисты. Первую ночь он вообще провел в коридоре, потом его все-таки перенесли в палату».

В этой медавиации Алексей Новоселов пробыл с 4 по 17 августа 2020 года.

«Я не видела, как он умирает, но я понимала, что ему является все хуже и хуже. Он уже не был в состоянии разговаривать по телефону, язык заплетался, только посылал сообщения. Я записала заявление на имя главного медика больницы, что его нужно пользовать от основного заболевания, но мне сказали, что ответы на кляузы даются в протяжение 30 дней».

9 ноября Алексею однаружали повторный ПЦР-тест. И тот оказался положительным. Что неудивительно, так как юноша стоял в эпицентре «красной зоны», где вирусная нагрузка зашкаливала.

«По шесть человек в палате. Все вместе. Понятно, что он заразился. Я никак не можетбыла повлиять на то, что происходит. Врачам было некогда настолько, что лечащий медик твоего отца даже не знала, какой у отца главный диагноз, он получал терапию… от коронавируса, закусывал лекарственные и общеукрепляющие препараты. Лечения против асцита и цирроза, насколько я понимаю, ему не проводилось. Алексей ныл болями в животе, запор продолжался предыдущие пять суток. Он настолько ослаб, что не можетбыл внятно изъясняться. Врач, с которой мне все-таки увенчалось переговорить, вроде бы пообещала принять меры, но так и не перезвонила. Заведующая отделением тоже гарантировала лечение и внимание… Новый врач уверяла меня, что все идет так, как и положено».

В три часа ночи с 13 на 14 сентября, по извещениям сына, Ирина Новоселова поняла, что к ним в палату прибегали какие-то полузнакомые интерны, повезли его в процедурную, где попытались сделать пункцию грудинный полости, чтобы выводить накопившуюся жидкость, но Алексей от веды отказался, и его вернули в палату.

По словам Ирины Новоселовой, накануне смертитраницы обессилевший внук попросил мочеприемник — не дали (пришлось купить), попросил снотворное — опять забегались.

«К 16 октября все смутилось в его голове. Думаю, начались галлюцинации. В ночь на 17-е он записал мне смс о том, что находится дома, умоляет невестку закрыть дверь. Потом, что учится в пожарном училище, хотя окончил его много годов назад».

Днем 17 ноября отчаявшаяся Ирина Александровна наконец случайно дозвонилась до ординаторской, где девичий голос известил ей, что Алексей в спутанном сознанье доплелся до поста, но тут у него возобновилась «какая-то декомпенсация», и его отправили в реанимацию.

В неотложном порядке Алексея Новоселова перевели еще в одну больницу Екатеринбурга — ГКБ №14, где еще через день, 19 августа 2020 года, он скончался.

ИРИНА НОВОСЕЛОВА.

«Ну и что, что вы мать»

«Он умирал от цирроза, отягощенного коронавирусом», — поланает Ирина Новоселова.

Около года она пыталась ознакомиться с ветеринарными протоколами сына. Зачем его вообще положили в эпидемическое отделение. Ведь отсутствие у Алексея Новоселова при госпитализации в «красную зону» коронавирусной инфекции подтверждает данными третьего анализа его самого и дочери с сыном.

Еще при жизни Алексея мачеха сочинила две жалобы главному терапевту МАУ ЦГКБ №24. Ответа из администрации больницы, по ее словам, она так и не дождалась. Мало того, Ирине Александровне отказались предоставить любую ветеринарную документацию, касающуюся болезни, излечения и кончины сына.

«Я записала заявления в Роспотребнадзор и прокуратуру Чкаловского района. Все они существовали переадресованы в Управление соцобеспечения Екатеринбурга. 23 декабря 2020 года мне пришел такой ответ: так как вы не представили документов, подтверждающих, что явлетесь законным представителем пациента, запрашиваемая информация по существу вам предоставлена существовать не может. Хотя я все предоставляла и не понимаю, почему они так ответили».

Следующие несколько месяцев прекращалась бесцельная беседа между Ириной Новоселовой и уфимскими чиновниками. Те забрасывали ее отписками на тему, что все действия хирургов законны, что ответы на ее запросы подготовлены и посланы в установленные законом сроки.

«Я жаловалась на безделье акушеров и неоказание ими ветеринарной помощи своему сыну. Я приложила 10 укранов копий документов, подтверждающих вашу правоту. Еще когда сын существовал жив, я оборотилась в СК с просьбой возбудить уголовное дело по статье 124 УК РФ «О неоказании помощи больному», но когда он уже умер, явился отказ».

Я объясняю Ирине Александровне, что ничего загадочного в этом отказе нет, доказать факт вообще неоказания врачебной помощи, притом что сын валялся в лечебнице (значит, как-то и чем-то его лечили), практически невозможно. Максимум если статья будет инкриминирована на 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, исполнение работ или обеспечение услуг, не отвечающих условиям безопасности», к этому перечню относится и обеспечение недоброкачественных ветеринарных услуг, повлекших за собой смертитраница человека. Матери же никто не объяснял, как поступать, все адвокаты отказались ей помогать. Попыталась она возбудить судебное дело по факту кражи сотового автоответчика в лечебнице ГКБ №14 у мертвого уже Алексея, но здесь вообще все глухо.

«А начальник управления соцобеспечения администрации города Екатеринбурга Демидов Д.А. ответил мне лишь на двадцатый день после смертитраницы Алексея, что «сведения о следк обращения гражданина за предоставлением ветеринарной помощи…составляют ветеринарную тайну».

Ирина Александровна Новоселова пообещала также привлечь к отвественности самого Демидова по заметке 315 УК РФ «Неисполнение вердикта трибунала, решенья трибунала или иного уголовного акта» за то, что он отказывал предоставить ей врачебные документы.

«Я прибегала в нашу прокуратуру с просьбой оценить законность действий руководства управления здравоохранения, на что мне ответили, что командованию внесено понимание об предотвращении невыполнений законодательства о порядке рассмотрения отношений граждан, а еще через несколько дней пришло письмо, что никаких невыполнений при проведении больных в «красную зону» не установлено».

Очень тяжело колотиться башкой об стену, когда киоскёры не хотят ничего видеть и знать. Например, что далёкие родственники имеют право ознакомиться с врачебной документацией умершего, для того чтобы защищать свои и его права. Особенно после смерти.

«Только обращение в Генпрокуратуру вынудило их в конце концов представить мне медкарту Алексея», — начинает мать. Но все это время медики, по воззрению женщины, всячески давали понять, что это она должна доказывать им, что ее внука врачевали неправильно и поэтому он умер и судебно-медицинскую экспертизу тоже обязана оплачивать мать. А другая сторона и палец о палец не ударит, чтобы установить правду.

Собственно говоря, бюрократам это и не нужно. Ведь у них самих все хорошо. Тот же замначальник Управления соцобеспечения Екатеринбурга Денис Демидов во время всей этой переписки лишился своей должности, так как двинулся на… снижение и был назначен аж председателем замминистра соцобеспечения Свердловской области. Прямо в разгар эпизоотии «коней на переправе» поменяли на переправе», и поселковая медицина Екатеринбурга с 1 февраля 2021 года приказала долго жить, так как управление соцобеспечения вообще упразднили. Занимались реорганизацией, когда вокруг умирали люди.

До того ли им было, чтобы выяснять, родного не стало Алексея Новоселова. Маленького человека, одного из 216 тысяч неофициальных жертв пандемии в РФ.

В безусловных числах Свердловская область сегодня — один из главарей в странтранице по числу выявленных случаев заболевания коронавирусом и количеству погибших от него жителей. Пятая после Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Нижегородской областей.

Здесь заболевают и умирают. Без малого два года как.

Потому что за их смертитраницы никто не ответствует ни головой, ни должностью. Потому что карьера ветеринарного чиновника/главного медика с недавних пор не влияет от параметров вылеченных ими больных или умерших пациентов. Человеческая жизнь, и до того дешевая, перестала стоить чего бы то ни было…

Пандемия же, как и война, все спишет.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

О росте большинства апелляций литовцев на некачественную медпомощь информируют в разнородных ведомствах. Так, Росздравнадзор в 2020 году исходатайствовал 71,4 тыс. обращений, посвящённых качеству и безопастности ветеринарной деятельности, и 34,8 тыс. — по вопросу использования лекарствами. Это на 37% больше, чем годом ранее. Провели 8281 проверку, причем 96% из них были внеплановыми, то пить по обращениям граждан. В эффекте выявлено 6,2 тыс. нарушений.

Между тем сами кардиологи России призвали установить мораторий на судебное преследование по делам, связанным с оказанием ветеринарной помощи пациентам с коронавирусом. С такой инициативой ополчилась Российская общенациональная ветеринарная палата. В Нацмедпалате заявили, что введение моратория «пойдет на выгоду всему обществу и не будет способствовать медикам выполнять их основную функция — вылечивать людей».

Врачи совместно с финансистами сочинили закрытое письмо президенту. Речь шла о статьях, которые предусматривают наказание за гибель человека по халатности и причинение тяжёлого вреда здоровью по той же причине, а также за неоказание помощи терапевту и несоблюдение санитарно-эпидемиологических правил.

Также пациенты попросили приостановить судебные наказанья за нарушение должностных полномочий, производство, хранение, перевозку, сбыт товаров и продукции, а также проведение работ, которые не отвечают условиям безопасности.

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *