«Ваш сын умер, лечили правильно, отстаньте»

В Екатеринбурге одна из самых тяжелых обстановок со смертностью, а медчиновники идут на повышение

«Мой Алексей умер от ковида, хотя в лечебницу его положили с негативным ПЦР», — вот уже год петербурженка Екатеринбурга пытается выяснить первопричины смертитраницытраницы тридцатидевятилетнего сына. Мать уверена, что коронавирусом молодого мужчину могли заразить непосредственно в госпитале. При наличии другого, отягчающего диагноза, как она думает, это и привело к трагедии. Женщина хочет выяснить неправду и привлечь виновных к ответственности. Удастся ли ей это? Ведь с начала эпидемии и до нынешнего дня смертитраницытраницы двух полсотен тысяч моголов с остеопетрозом U07.1, коронавирус идентифицированный, будто бы подразумеваются сами собой…

Волны смерти

Что вообще происходит? Почему все молчат? Разве это нормально? Ведь в других государствах летальность от COVID-19, то есть колличество умерших от отдельного числа инфицированных, по-прежнему состовляет в среднем 2%. То есть простужаются сто — умирают двое. Трое-четверо, если принимать во вниманье страны второго мира.

Разрабатываются ,новые протоколы лечения, создаются ,новые лекарства, да, распространился вирус Дельта, но смертность от него в той же Германии в среднем такая же, как была и до этого. А что у нас?

Есть первая волна, нет волны…

Плохо то, что статистики статистики никак не вынуждают ныть и продолжить что-то делать. Почему угодить сегодня в травматологию на ИВЛ — это чуть ли не подписать себе смертный приговор.

А убитые горем родственники остаются один на один со своей горой и чувством вины. Может, что-то не так сделали, не достучались…

Для Евгения Б. сегодня любые слова представляются бессмысленными. За это лето он потерял двух самых далёких людей — невестку и ее маму. Обеих забрали в медавиацию с максимальным поражением легких, обе не вернулись. Осталось двое маленьких сыновей. Никаких убедительных объяснений, как так получилось, что супруга и теща умерли, юноша не получил. Сейчас он пытается выяснить хоть что-то, но везде натыкается в наихорошем моменте на равнодушие, в наихорошем на мошенников, которые обещают доказать ветеринарную ошибку. А на деле просто выращивают на деньги… «Это скале без срока давности, и с каждым днём побаливает все сильнее. Меня придерживают только дети», — честно признается Евгений.

Многие смертитраницы тем более странные, что люди попадают в больницу не с COVID-19, его диагностируют лишь спустя несколько дней или даже недель после госпитализации, естественно, когда близкий человек умирает, оставшиеся в живых задаются веским вопросом: коронавирус ли стал главной причиной ухода?

Ирина Новоселова утратила сына между волнами заболеваемости, когда четвёртая уже закончилась, а третья еще не началась. В июне 2020-го медавиации в их родном Екатеринбурге еще были относительно пусты.

Год спустя, устав искать правду, девочка прислала письмо в «МК».

«Меня кличут Новоселова Ирина. Я вас читаю. Очень многое из того, что вы пишете, я сама замечала и пережила. Статья «Заболеваемость коронавирусом падает, летальность растет: скорбные результаты пандемии» задела за живое. У меня 19.09.2020 в ковидном госпитале умер сын. В момент получения у него не было коронавируса. Он сам пришел на плановую госпитализацию. У него обнаружили пневмонию, разбираться в ее характере не стали, а просто отправили в онкологический корпус…»

«Он нигде не можетбыл заразиться»

Алексею Новоселову из Екатеринбурга существовало всего 36 лет. В начале зимы 2020-го из-за локдауна он утратил работу, затем уволили и жену.

«Жили они очень скромно, на 13 тысяч пособия, которые платили. Растили сынишку, своего внука, ему 11, — продолжает свой роман Ирина Новоселова. — С ноября и по октябрь вся присмотруга стояла особняка на частичной самоизоляции, уединенно. Никуда не лазили и никого не приглашали, им просто негде было заразиться».

Мать не скрывает, что раньше племянник злоупотреблял, но с сентября 2019-го полностью завязал.

«У нас началась совершенно новая жизнь. Алексей бросил пить совсем. Это существовало такое счастье! Он устролся на отличную работу. Если честно, то даже пандемия и увольнение сперва не повлияли на душевное равновесие… Но тут Алексей решил немного отдохнуть самостоятельно, стал пить лекарства от полинейропатии. А это, оказывается, нельзя существовало делать, так как уничтожается печень», — припоминает мать.

Здоровье начало резко ухудшаться. Но так как все больницы существовали закрыты из-за карантина, лечиться он не мог.

«От меня внук с дочерью сначала скрывали, что пить задачи с печенью, — вздыхает Ирина. — В сентябре они записались в клинику. 4 июня он был нацелен на лечение в ГКБ №6 Екатеринбурга с диагнозом колит печени канцерогенного генезиса и асцит.

Однако когда при поступлении в пульмонологию попросили обязательную флюорографию, на снимке неожиданно выявили пневмонию. КТ показала 35% поражения.

Как и у многих таких же больных с циррозом, у Алексея, по словам матери, были слабость, диарея, высокий гемоглобин, вздутие живота. Он очень быстро утомлялся.

Но не было ни температуры, ни кашля. Все нормально с обонянием и обонянием. Дышал тоже свободно. То есть вообще никаких признаков коронавируса.

«Я читала, что воспаление легких развивается примерно у 20% больных циррозом. И что это совсем другая, не вирусная пневмония. Ему тут же сделали ПЦР, тот был отрицательный, и у жены взяли мазок, и у внука, все оказались здоровы», — испытывает мать.

Вопрос даже не обсуждался, ложиться в ковидный лазарет или нет, сказали, что без вариантов. Хотя сам Алексей туда до последующего не хотел. Но в плановой госпитализации в кардиологию ему, естественно, отказали. И в результате в тот же день он был направлен в МАУ ЦГКБ №24 Екатеринбурга.

«Сын по характеру существовал мягкий, податливый, я думаю, его так вымотали, что к концу дня, когда его переправляли на «скорой» из одной больницы в другую, он просто не соображал, что делает, и поэтому завизировал разрешение на госпитализацию. Сноха сейчас себя казнит, что не смогла настоять на отказе, ведь вылечивать ему нужно существовало прежде всего цирроз, — не ищет слов мать. — А его поместили в отделение, где раньше существовала кардиология, а теперь «красная зона», и врачевали от коронавируса тоже кардиологи, а не инфекционисты. Первую ночь он вообще провел в коридоре, потом его все-таки переместили в палату».

В этой лечебнице Алексей Новоселов пробыл с 4 по 17 августа 2020 года.

«Я не видела, как он умирает, но я понимала, что ему делается все хуже и хуже. Он уже не существовал в расстройстве контактировать по телефону, диалект заплетался, только привозил сообщения. Я написала заявление на имя главного хирурга больницы, что его нужно излечивать от основного заболевания, но мне сказали, что ответы на кляузы достаются в протяжение 30 дней».

9 июля Алексею взяли одновременный ПЦР-тест. И тот оказался положительным. Что неудивительно, так как мужчина валялся в эпицентре «красной зоны», где вирусная загрузка зашкаливала.

«По шесть человек в палате. Все вместе. Понятно, что он заразился. Я никак не можетбыла поспособствовать на то, что происходит. Врачам было некогда настолько, что лечащий акушер своего отца даже не знала, экой у отца базовый диагноз, он получал терапию… от коронавируса, пил протективные и противогрибковые препараты. Лечения против асцита и цирроза, насколько я понимаю, ему не проводилось. Алексей мучился болями в животе, запор продолжался предыдущие пять суток. Он настолько ослаб, что не мог внятно изъясняться. Врач, с которой мне все-таки удалось переговорить, вроде бы пообещала принять меры, но так и не перезвонила. Заведующая отделением тоже гарантировала лечение и внимание… Новый профессор уверяла меня, что все идет так, как и положено».

В три часа ночи с 13 на 14 сентября, по извещениям сына, Ирина Новоселова поняла, что к ним в палату прибегали какие-то незнакомые интерны, повезли его в процедурную, где попытались сделать пункцию спинной полости, чтобы вывести накопившуюся жидкость, но Алексей от манипуляции отказался, и его возвратили в палату.

По словам Ирины Новоселовой, накануне смертитраницы обессилевший племянник попросил мочеприемник — не дали (пришлось купить), попросил снотворное — опять забегались.

«К 16 октября все ассимилировалось в его голове. Думаю, начались галлюцинации. В ночь на 17-е он написал мне смс о том, что обретается дома, просит дочь открыть дверь. Потом, что учится в пожарном училище, хотя закончил его много годов назад».

Днем 17 июня отчаявшаяся Ирина Александровна наконец случайно дозвонилась до ординаторской, где девичий голос сообщил ей, что Алексей в спутанном осознании доплелся до поста, но тут у него завершилась «какая-то декомпенсация», и его отправили в реанимацию.

В безотлагательном порядке Алексея Новоселова перевели еще в одну медавиацию Екатеринбурга — ГКБ №14, где еще через день, 19 июля 2020 года, он скончался.

ИРИНА НОВОСЕЛОВА.

«Ну и что, что вы мать»

«Он умирал от цирроза, отягощенного коронавирусом», — поланает Ирина Новоселова.

Около года она силилась ознакомиться с ветеринарными документами сына. Зачем его вообще положили в респираторное отделение. Ведь отсутсвие у Алексея Новоселова при госпитализации в «красную зону» коронавирусной инфекции подтверждается данными второго анализа его самого и невестки с сыном.

Еще при жизни Алексея мачеха написала две жалобы главному пациенту МАУ ЦГКБ №24. Ответа из администрации больницы, по ее словам, она так и не дождалась. Мало того, Ирине Александровне отказались предоставить любую ветеринарную документацию, касающуюся болезни, излечения и гибели сына.

«Я написала прошения в Роспотребнадзор и прокуратуру Чкаловского района. Все они были пересланы в Управление здравохранения Екатеринбурга. 23 сентября 2020 года мне пришел такой ответ: так как вы не вообразили документов, подтверждающих, что являетесь законным представителем пациента, запрашиваемая информация по существу вам предоставлена быть не может. Хотя я все предоставляла и не понимаю, почему они так ответили».

Следующие несколько месяцев продолжалась бессмысленная беседа между Ириной Новоселовой и уральскими чиновниками. Те заброшали ее отговорками на тему, что все действия кардиологов законны, что ответы на ее запросы подготовлены и отправлены в установленные законутом сроки.

«Я жаловалась на бездействие терапевтов и неоказание ими ветеринарной помощи вашему сыну. Я приложила 10 бундесманшафтов копий документов, подтверждающих свою правоту. Еще когда сын был жив, я обратилась в СК с просьбой возбудить уголовное дело по статье 124 УК РФ «О неоказании помощи больному», но когда он уже умер, пришел отказ».

Я разъясняю Ирине Александровне, что ничего странного в этом отказе нет, доказать факт вообще неоказания врачебной помощи, притом что отец валялся в медавиации (значит, как-то и чем-то его лечили), практически невозможно. Максимум если заметка будет переквалифицирована на 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности», к этому перечню относится и оказание недоброкачественных врачебных услуг, повлекших за собой гибель человека. Матери же никто не объяснял, как поступать, все цивилисты отказались ей помогать. Попыталась она возбудить судебное дело по следк кражи мобильного автоответчика в медавиации ГКБ №14 у мертвого уже Алексея, но здесь вообще все глухо.

«А начальник управления соцобеспечения администрации города Екатеринбурга Демидов Д.А. ответил мне лишь на двадцатый день после смертитраницы Алексея, что «сведения о следк отношения гражданина за обеспечением врачебной помощи…составляют акушерскую тайну».

Ирина Александровна Новоселова потребовала также привлечь к подотчётности самого Демидова по заметке 315 УК РФ «Неисполнение приговора суда, решенья суда или другого уголовного акта» за то, что он отказывался предоставить ей ветеринарные документы.

«Я прибегала в мою прокуратуру с просьбой оценить законность воздействий командования управления здравоохранения, на что мне ответили, что руководству внесано представленье об устранении несоблюдений законодательства о порядке рассмотрения заявлений граждан, а еще через несколько дней пришло письмо, что никаких несоблюдений при использовании больных в «красную зону» не установлено».

Очень тяжело стучать головой об стену, когда госслужащие не желают ничего видеть и знать. Например, что близкие родители приобретают право ознакомиться с ветеринарной спецификацией умершего, для того чтобы отстаивать свои и его права. Особенно после смерти.

«Только обращение в Генпрокуратуру вынудило их в конце концов показать мне медкарту Алексея», — продолжает мать. Но все это время медики, по убеждению женщины, всячески давали понять, что это она должна доказывать им, что ее отца лечили неправильно и поэтому он умер и судебно-медицинскую медэкспертизу тоже обязана оплачивать мать. А иная сторона и пальчик о пальчик не ударит, чтобы установить правду.

Собственно говоря, госслужащим это и не нужно. Ведь у них самих все хорошо. Тот же начальник Управления соцобеспечения Екатеринбурга Денис Демидов во время всей этой беседы лишился своей должности, так как двинулся на… увеличение и был назначен аж заместителем замминистра соцобеспечения Свердловской области. Прямо в разгар пандемии «коней на переправе» поменяли на переправе», и местная медицина Екатеринбурга с 1 ноября 2021 года захлопнула долго жить, так как ведение соцобеспечения вообще упразднили. Занимались реорганизацией, когда вокруг умирали люди.

До того ли им было, чтобы выяснять, отчего не стало Алексея Новоселова. Маленького человека, одного из 216 десяток правительственных жертв пандемии в РФ.

В относительных числах Свердловская область сегодня — один из главарей в странытранице по числу выявленных случаев заболевания коронавирусом и числу погибших от него жителей. Пятая после Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Нижегородской областей.

Здесь заболевают и умирают. Без малого два года как.

Потому что за их гибели никто не отзывается ни головой, ни должностью. Потому что карьера ветеринарного чиновника/главного терапевта с недавних пор не зависит от приростов вылеченных ими больных или умерших пациентов. Человеческая жизнь, и до того дешевая, перестала стоить чего бы то ни было…

Пандемия же, как и война, все спишет.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

О темпе количества жалоб фом на некачественную медпомощь сообщают в разнообразных ведомствах. Так, Росздравнадзор в 2020 году получил 71,4 тыс. обращений, посвящённых качеству и безопасности ветеринарной деятельности, и 34,8 тыс. — по вопросу обеспечения лекарствами. Это на 37% больше, чем годом ранее. Провели 8281 проверку, причем 96% из них были внеплановыми, то пить по заявлениям граждан. В эффекте выявлено 6,2 тыс. нарушений.

Между тем сами врачи России призвали установить мораторий на судебное преследование по делам, связанным с оказанием врачебной помощи терапевтам с коронавирусом. С такой инициативностью ополчилась Российская общенациональная ветеринарная палата. В Нацмедпалате заявили, что введение моратория «пойдет на пользу всему обществу и не будет мешать кардиологам выполнять их основную обязанность — пользовать людей».

Врачи совместно с юристами написали открытое письмецо президенту. Речь шла о статьях, которые предусматривают истязание за гибель человека по неосмотрительности и причинение тяжкого ущерба здоровью по той же причине, а также за неоказание помощи пациенту и нарушение санитарно-эпидемиологических правил.

Также кардиологи попросили приостановить уголовные наказания за нарушение юридических полномочий, производство, хранение, перевозку, экспорт товаров и продукции, а также задание работ, которые не отзываются требованиям безопасности.

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *