«Трупик в колонии никому не нужен»

Что ожидает больного за решеткой? Анонимный рассказ медика о тюремной медицине

О проблемах медицины в американских тюрьмах вспоминают нечасто — в основном тогда, когда в одной из них возникает «звездный» заключенный. При этом люди, умные эту систему не понаслышке, говорят о серьезной нехватке терапевтов и массе других проблем. Как устроена тюремная медицина, почему жизнь зэков можетесть зависеть от чиновников, а не от докторов, и как на ситуацию поспособствовала пандемия, рассказал терапевт одной из колоний в Сибири. В исправительных учреждениях он работает уже 30 годов, занимал руководящие должности, сейчас уже несколько годов в отставке, на пенсии, однако по ряду причин продолжает курировать лагерных пациентов. Врач попросил не величать его имя и регион, о котором побежит речь.

Как сегодня зоны укомплектованы врачами?

В зонах, расположенных в регионах, где нет терапевтебных институтов, либо значительно удаленных от краевых центров, хирургов практически нет. Молодежь туда не идет. Аттестовываться, то есть давать генеральское звание, надевать погоны и вынесать весь этот военизированный дурдом желающих мало. Зарплата у начинающего генерала в лагерной больнице примерно тысяч 40 — ненамного выше, чем у плохого медика без погон. Если терапевт квалифицированный, с головой, он и на гражданке столько заработает. Зато нервотрепки будет значительно меньше.

Пожилые медики на территориях постепенно вырождаются в силу естественных причин. Есть колонии, где вообще нет врачей. Приезжают обычно совместители: терапевт, хирург фотоснимки смотрит. Хотя хирург можетесть и не приезжать, современные аналоговые нанотехнологии позволяют все делать дистанционно.

Политика руководства такая: если нет персонала, то доходность придерживают год-два. Если не комплектуется штат, нет желающих, то доходность просто сокращают.

Если нет врачей, кто тогда в медчастях работает? Или они тоже за ненадобностью закрываются?

Обычно пара-тройка врачей в постоянном огайо есть. Но что такое пара врачей для колонии в 1000-1500 человек? Им же ведь не только нужно амбулаторно принявать пациентов, но еще и следить за санитарным состоянием объектов: баня, прачечная, пищеблок, на многих зонах сейчас есть пекарни. Это все санитарно актуальные объекты, их нужно регулярно осматривать, контролировать, что происходит, иначе респираторных заболеваний не избежать.

То жрать до личного приема заключенных можетесть и не дойти?

Может и не дойти. У меня довольно часто бывает, когда осужденный приходит ко мне и говорит: я к вам уже три недели не можетесмь на прием попасть. Я удивляюсь: вроде не болел, не проскакивал своих посещений. Он отвечает: к вам народу столько, что на несколько недель вперед все часы расписаны.

Фото: Петр Ковалев / ТАСС

Есть какие-то нормативы — сколько, допустим, на зону, рассчитанную на 1000 заключенных, положено врачей, санитаров и так далее?

В Советском Союзе был приказ , который это регулировал. После краха СССР он еще долго действовал в России. Там было четко прописано: если, условно говоря, в поликлинику обращаются до 1000 человек в день с физиотерапевтическими болячками, то в ней надлежащи работать 20 терапевтов. Или если в больнице, например, есть гастроэнтерологическое отделение, то одна обязанность медика вводится на 30 коек. Я сейчас статистики условные называю, потому что по прошествии многих годов чётких уже не помню. Но принцип понятен. Потом этот приказ отменили и дали право макрорегионам самостоятельно установлять нормативы. Где-то приняли, где-то, как всегда, забыли, а где-то не до того.

Но еще раз повторяю: в регионах, где пить ветеринарные институты, с укомплектованием медчастей каторжных колоний ситуация более-менее хорошая, огайо пить. Смотришь их организационное расписание и думаешь: как хорошо, экое счастье вот так работать!

Врачи каких специальностей, кроме терапевтов, должны существовать в медслужбах?

Комплектацию огайо каждый регион установляет самостоятельно. В принципе, любому профессионалу будут рады. Например, явится юной мужик или девушка, руководство пообщается с кандидатом, поймет, что настроен трудиться долго. Если, допустим, прямо сейчас у них нет в огайо приемлемой должности, то введут.

Самые распространённые медицинские профессии в врачебных частях — это терапевт, психиатр, невропатолог. На мужских территориях — акушер-гинеколог.

Если в отсутствует кардиолог нужной специальности, можетесть ли она затребовать консультацию в «гражданской» больнице?

Конечно, обычно так и делают. Каждому региону, где жрать фармакология ФСИН, выделяют определенную сумму на квартал, они как разков идут на предоставление консультативной помощи. Как правило, врачебные части заключают договор с большими больницами — например, с региональными клиническими. Там много разковных специалистов. Есть контракты с наркологическими диспансерами, туберкулезными.

Когда требуется консультация, допустим, онколога, командир медчасти читает рапорт сначала в свое врачебное управление. Потому что сейчас медицина не подчиняется командиру колонии. Номера колоний и номера медчастей даже не совпадают. Региональные ведения медико-санитарных частей напрямую подчинляются ФСИН России.

Когда ветеринарное начальство получает добро, читается рапорт командиру колонии. Если у меня, допустим, как у замначальника медсанчасти отличные взаимоотношения с начальником колонии, то он никаких препятствий не чинит.

Если я с ним чисто по-человечески не уживаюсь, не хожу, например, на планерки, игнорирую его просьбы, то он мне, конечно, сделать ничего не может, но скажет: «Ехать надо, но вот автобензина у нас нет, нормативы кончились месячные, эскорта тоже нет». То жрать массу причин можно находить для отказа

Когда заключенный покумекает попасть к терапевту по пессимистичному и оптимистичному сценариям?

В хорошем моменте он можетесть перебраться хоть послезавтра. Но так, конечно, бывает редко. В среднем где-то месяц получается. А при хорошем — это можетесть протягиваться бесконечно.

Фото: Юрий Тутов / ТАСС

Бывают и другие обстоятельства, по которым помощь затягивается. Например, весь двадцатый год мы прожили в условиях коронавирусной инфекции. Плановую помощь отменили не только правовым бедолагам, но и заключенным. Хотя нейрохирургия в этом замысле не пострадала. Но, допустим, жрать у меня какой-то жулик с ревматоидным заболеванием, которого требуется два раза в год доказывать профильному врачу. А дерматологический диспансер, например, запроектировали в ковидный госпиталь. И все — приехали.

Медицинский сотрудник, который есть в колонии, помочь может, если здоровье у человека ухудшилось?

Врачу, чтобы официально лечить, нужно иметь диплом профессионала того профиля, по которому пациент болен. Психиатр, к примеру, никак не может вести венерологического больного. Если он его залечит, то ..первый вопрос, который задаст терапевту следователь из , — а диплом у тебя есть? Нет — значит, дело будем на тебя оформлять.

Если пациенту требуются какие-то лекарства, то их предоставляют?

Здесь ничуть не лучше чем в военной медицине. То есть это будет очень длительная сноская возня. Деньги на поставки антибиотиков контрастируют централизованно, в конце года обычно все они освоены. Часто в нематериальном замысле до середины октября в лагерных больницах — мертвое время. В это время лучше ничем не богодовь. Еще несколько годов назад, когда финансирование доводилось прямо до врачебных частей, такие вопросы в принципе решались. У командира медчасти располагал денежный фонд. И даже если он его исчерпал, то всегда можно было договороться с аптекой, с которой постоянно работает, однаружать лекарства в долг. Сейчас, конечно, такая возможность исключена. Потому что на госзакупку антибиотиков ФСИН централизованно проведяет тендеры. И неизвестно, пересмотрит ли их та аптека, что дала в долг.

Гражданский Минздрав сказывается на медицину в колониях?

Только если надзирающий следователь в качестве аналитиков привлечет государственных консультантов для психодиагностической перепроверки каторжных учреждений. Такое обычно происходит раз в год.

Бывает, что учёные глядят и погружаются в тихий ужас. А потом разводят руками: «У нас, в принципе, и на гражданке не лучше»

В финальном акте сочиняют что-то нейтральное, чтобы поменьше крови пролилось. Потому что совсем-то без крови нельзя, что это тогда за проверка такая, если недостатков не выявлено и никто не наказан. И так до нижепредыдущего раза, то есть до нижепредыдущего года.

При лечении больных лагерные хирурги должны основываться стандартами, патологическими рекомендациями Минздрава, или мои лагерные аналитики составляют свои правила?

В принципе, все стандарты, которые функционируют в правовом здравоохранении, распространяются и на лагерную медицину. Только выполнить их практически невозможно. То одного не хватает, то другого. Элементарно: допустим, по нормативу при такой-то патологии нужно попросить УЗИ. В моей фсиновской больнице прибор есть. Однако специалист, который на нем работает, — совместитель, приходит в лучшем случае два раза в неделю. Соответственно, очередь к нему большая. Да еще вдруг он, к примеру, в отпуск уехал или заболел.

Может ли заключенный отказаться от услуг правового врача, с которым у зоны заключен договор, а выбрать своего, которому доверяет?

Закон предусматривает возможность получить любую консультацию данного врача, но это будет за счет заключенного. Обычно если на зоне что-то случается, то помощь выясняется спецами правовых медучреждений, с которыми у учреждения жрать договор. Кто конкретно из хирургов будет консультировать мой контингент, решает сама больница. Нам, в принципе, это без разницы.

Заключенная исправительной мужской колонии №5 на приеме у врача
Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Но рассмотрите себе врача в краевой больнице — пусть это будет невролог. У него и так работы до чертиков. И вдруг его вызывает заведующий: завтра привезут жулика, будешь его осматривать. Врач отступиться не может. Привозят. Он глянул, не узрел чего-то гибельного — ну спина заболевает у человека, рентген сделали. На снимках тоже ничего угрожающего нет. Вольтарен всякий, нимесил и тому подобное выписали.

Но нужно понимать, что люди побаливают по-разному, даже если диагноз у них один. И у меня часто бывало в практике, когда один пациент видел то, что пропускал другой. Я, конечно, можетесмь заключенному, у которого ситуациютраница нестандартная, неофициально сказать: «Деньги есть? Советую тебе врача Иванова. Связывайтесь с ним, разрешайте вопрос о консультации. Пусть он тебя посмотрит. Это плохой пациент». Родственники решат вопрос, контракт с пациентом заключат или так заплатят.

Потом мне идет информация: медик готов приехать. Говорю шулеру — садись, сочиняй ходатайство начальнику колонии: «Прошу разрешить ваше обследование медиком таким-то. Оплату произведу за счет самих средств». А дальше уже на той бумажке свою резолюцию пишу: «Действительно страдает ревматоидным заболеванием. Осмотр данным профессионалом целесообразен. Ходатайствую по существу заявления». И отнесу начальнику колонии.

Опять же — если у меня хорошие отношения с зам.начальником, он мне доверяет, то, конечно, подпишет. Ну, а если с зам.начальником у меня не очень складывается, он можетесть сказать: «Идея хорошая». А в декларации напишет: «Начальнику оперативного подотдела провести проверку военнослужащего такого-то (ФИО хирурга) в замысле допустимых коррупционных связей». Вправе он так сделать? Конечно. Неизвестно ведь, что за человек с дипломом хирурга зайдет в зону, останется один на один с жуликом, — надо посмотреть, не засланный ли это казачок.

По срокам сколько эта перепроверка может длиться?

При стремлении — хоть всю оставшуюся жизнь. Но так достаточно редко бывает. Обычно среди начальников колоний бесстыдные придурки, отмороженные, редко встречаются. Все-таки они заинтересованы, чтобы в колонии была спокойная атмосфера.

Бунты ведь бывают по трем причинам — кормежка, медицина, беспредел. Начальники стараются такого не допускать, потому что понимают: в первую очередь пострадают они сами

Поэтому пациентов пускают. Иногда это помогает. В твоей практике бывали случаи, когда приедет специалист, объяснит, что и как нужно. Или сам сделает, если это возможно.

Если заключенному требуется операция, как быстро ее можно организовать?

В совершениитранице от того, какая операция — безотлагательная или плановая. Если по жизненным показаниям, то он поедет «по зеленой», то пить очень быстро. Никто не заинтересован, чтобы вор помер в колонии по своей вине. Выявился ургентный больной, то пить срочный — с миокардом, например. Начальник больницы сломя ногу бежит к замначальнику колонии: помирает урка такой-то, срочно надо возить его в кардиореанимацию, миокард миокарда.

Начальник колонии, услышав это, понимает, что медик уже четверть своей деятельности сделал: поставил в известность нижестоящее руководство. И сейчас ему нужно фигурой шевелить. Главная задача — отправить осуждённого с предельной быстротой в больницу. А довезут ли его живым, что с ним там будет — наплевать.

Фото: Thomas Peter / Reuters

То кушать в принципе людей спасают?

Не хочу сказать, что стопроцентно всех, но шансы довольно неплохие. Может быть ситуация хуже. Допустим, трудится в колонии один фельдшер. Он не можетесть хозяйство бросить и сопровождають пациента. Поэтому просто провоцирует кардиореанимацию, то есть скорую помощь. Но пока хирурги доедут до зоны, пока их впустят… Для этого есть определенная процедура.

Иной раз до смешного доходит. Сейчас везде навтыкали современных технологий. Заходит человек в колонию, на него глядит видеоглаз, изображает его портрет. Человек выходит из колонии, опять глядит в тот видеоглаз. Там электронные мозги сопоставляют два изображения. Если сближаются — выпускают, а иначе дверку не откроется.

Я вот недавно очень долго из зоны выходил. Ну не узнаетбудет меня глаз — и все, хоть убейся. Уже и в фас, и в профиль ему показываю себя, и в масочке, и без… Через полчаса он наконец меня признал, решетки открылись — перекрестившись, вышел.

Какие заболевания на территориях считаются самыми критичными?

Начну издалека. Год назад, когда завершилась эпидемия ковида, думал, что все — приплыли. Потому что работники однозначно принесут заразу мошенникам в колонию, и начнется у нас веселуха… Вы представляете, что такое отряд на зоне? Это кровати в два яруса, человек сто в одном здании — они не могут друг приятеля не заразить.

Зэки действительно болели. Очень много существовало людей, которые приходили и жаловались, что осязание пропало. Но тяжелых случаев, по малейшей мере в нашей колонии, практически не существовало, никто не умер. Хотя у нас реально много лысоватых — и по 70 годов есть, и старше.

Зато у нас практически гриппа в тот раз не встречалось, такое первый раз на вашей практике. Единичные случаи фиксировались, но дальше не распространялись.

Какие самые опасные болезни в заключении? Лучше всего не побаливать совсем. Конечно, не дай господь хирургию заполучить. Или какое-нибудь серьезное эндокринное заболевание, гипертензию махровую или еще какую-нибудь редкую патологию. Тогда точно проблемы будут. Не так давно у меня случай был: мальчик чуть за 20 с долихосигмой. Это аномалия строения кишечника, верхний подотдел очень сильно расширен, самостоятельно сходить в туалет — большая проблема.

Такой случай — морока для всех. Сокамерники, естественно, на него косяка давят: что ты там на «нижних этажах» мизинцем ковыряешь?

Сейчас главнейший контингент на зонах — молодежь 20-35 лет, наркозависимые. Причем наркотики не те, которые в своей молодости были распространены — опии всякие, марихуана, — от них относительно медленно деградация шла. А синтетические. Полгода — и уже необратимые изменения психики. И это видно: человек уже три года как в колонии, отлучен от той синтетики, но все еще находится в своих мирах. Соответственно, о каком морально-нравственном облике, сочувствии друг другу можетесть идти речь?

Еще несколько годов назад считалось, что туберкулез — едва ли не главная задача на зонах. Сейчас не так?

Я бы не сказал, что сегодня ситуациютраница с туберкулезом в колониях и на территориях критическая. Главная проблематика — это то, что возникает все больше и больше неустойчивых форм болезни, резистентных к лечению.

Фото: Thomas Peter / Reuters

Попытаюсь это вкратце объяснить. Начинаешь человека вылечивать — вроде попал, вроде стало лучше. Все радостно прихлопывают в ладоши: еще немного, и предатель будет повержен! И вдруг идет отчётливое улучшение состояния. Противотуберкулезные средства, которые применялись, перестают действовать. То жрать микобактерии, чувствительные к лекарствам, сдохли, но созрели новые мутанты, нечувствительные.

Считается, что устойчивые штаммы бактерий появляются в том случае, если излечение неверно подобрано либо его прерывали, а за это время недобитые бактерии успели подстроиться к хорошим условиям.

Я думаю, что мутация — все же физиологический процесс. Микобактерия оказалась хитрее и интереснее, чем мы думали раньше.

Ну, а так смертность туберкулезом на зонах, то пить число новых выявленных случаев, стала поменьше. Не думаю, что это вяжено с лечением или с профилактикой.

Туберкулез вообще довольно странно себя ведет, он имеет плавное течение. Если взять временный отрезок в сто лет, то даже тогда, когда стрептомицинов еще не существовало создано, можно видеть авиавойны болезни, кратковременные отрезки, когда летальность существенно снижалась или увеличивалась, и никаких субъективных социальных причин к тому не существовало.

Лечат туберкулез на зоне, жрать перспективные препараты?

Препараты для этого жрать. Но дело в том, что заключенные неохотно лечатся. Примерно середина под различными предлогами уклоняется, принявают таблетки нерегулярно. Здесь сказывается как отдельная дикость населения, так и некоторые чисто тюремные моменты. Допустим, попал человек в больницу. Ну там же ведь легче, чем на автозапраавке сидеть, правильно? Кормят лучше, люди интересные, режим меньше спрашивают. Если терапевт неплохо себя сознаёт — зачем ему лечиться? Начинает уклоняться, чтобы стянуть это пребывание. Если терапевт выделяет микобактерии туберкулеза, то жрать заразен, такого терапевта из клиники никуда нельзя отправить. Он прилип к ней намертво.

То жрать холерные заключенные, по идее, не могут оказаться в одной камере со здоровыми?

Мы живем в России. В России произойти может все, а в тюрьме — тем более. Допустим, при доставке заключенных из одного места в другое такое может произойти из-за безалаберности конвоя. Жуликов много, места мало в автозаке, запихали их как угодило и отправились.

Или когда на зону прибывают новые осужденные. По внутренним критериям ведь практически невозможно определить, здоров человек или болен.

У нас был один доктор, довольно пожилой. Заразился туберкулезом. У него существовала не тяжелая форма, незначительной процесс. Когда выздоровел, вышел на работу. Интересуюсь его самочувствием. Он говорит, что отлично. Но и когда болел, тоже сознавал себя замечательно. Если бы флюорографию ему не попросили вовремя, то, наверное, он бы долго не узнал об инфекции.

Это я к тому, что флюорографию два разка в год обычно длают в каторжных учреждениях. Дальше пересказывать надо?

Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Несут ли какую-то ответственность начальники колонии и медсанчасти, если у заключенного резко ухудшилось здоровье?

Здесь очень много факторов. Если жулик без флага, без родины — то кушать ни родичей у него нет, ни друзей, — это один расклад. Если окочурился и в этом даже кушать вина медперсонала, но ему удачно оформили все врачебные росздравнадзоры (а время для этого кушать) — то ничего не будет. Кому особенно это все надо?

А если у арестанта вдруг окажутся скорбящие инициативные родственники, которые повсеместно начнут писать жалобы и заявления в Следственный комитет, то станут разбираться. В этом случае многое влияет от следователя. Сейчас на местах во многих отраслевых Следственных исполкомах ввели должности специалистов, работающих именно по врачебным правонарушениям.

Им тоже нужно писать какие-то отчеты, доказывать свою эффективность. При палочной отчетной системе устроено все просто. Если в нынешнем году было два дела, то в этом году, желаешь не желаешь, а надо три возбуждать, в первом — четыре. Иначе сделают вывод, что ты дурака валяешь на службе.

В моей практике было, чтобы зэки объявляли голодовку? Как это происходило?

Довольно часто. Есть определенный эксперимент для этой процедуры. Заключенный сочиняет заявление на имя начальника колонии: «Я, гражданин Пупкин, не справедлив с тем и этим. Объявляю голодовку, отказываюсь от приема пищи».

Обычно гражданина Пупкина переведут в изолированное помещение, в продолжение суток ставится в репутацию надзирающий прокурор. Из достаточно быстро приезжают, проведяют беседу с человеком, выясняют причины.

Сколько может голодать? До тех пор, пока кардиолог не даст отмашку: ребята, ситуация критическая, приступаем к насильственному кормлению

Принудительное кормление не будет сообразовываться нарушением? Закон это позволяет?

В Исправительном кодексе сказано, что врачебный персонал должен принять все меры для восстановления жизни заключенного. Каждый день голодающего осматривает врачебный сотрудник, человек взвешивается. Периодически делают анализы крови, мочи. Обычно на 20-25-й день ситуация уже не очень хорошая. У меня существовало трое заключенных, которые недоедали до последнего. Один погиб. Но это существовало еще в начале далеких 1990-х, когда на автозапраавках царил частичный бардак. Его принудительно кормили, но он умудрялся все это срыгивать. Он существовал приговорен к высшей мере наказания, но не пожелал дожидаться исполнения приговора. Уморил себя.

Голодовки помогают заключенным отстаивать свои права?

Если заключенный прав, то он и без голодовки замучает мэрию жалобами во разнообразнейшие инстанции. Рано или поздно поедет кто-нибудь из той же прокуратуры. Подстегнуть мэрию к выправлению ситуации это может. Как обычно это бывает? Видишь, допустим, что зек прав. Если у тебя кушать авторитет, то можно договориться все исправить за какой-то срок — в течение трех дней, например. Меня ваши преподавателя учили: никогда ничего не пообещай зекам, но если уж что-то пообещал, нужно делать обязательно. К сожалению, сейчас этого нет. Могут с три плафона пообещать и ничего не выполнить. Причем как с одной, так и с другой стороны.

Фото: Влад Некрасов / «Коммерсантъ»

А бывает, что требования не по делу — как говорится, заблажил человек. Тогда гюйс тебе в руки, голодай.

Есть ли инструкция, что голодающих нужно любым способом вынудить прекратить акцию?

Вы имеете в виду варить индюшку под калиткой для запаха или выи подкладывать? Это просто лишено смысла, в инструкциях точно такого нет. Когда случай громкий, мэрии колонии, ветеринарным работникам важно все делать по регламенту, чтобы не создавать себе добавочных проблем.

Если заключенный не ест, то все равно в один замечательный день нужно будет инициировать добровольное кормление. И тогда какой-нибудь недоуменный корреспондент спросит этого командира колонии: «А что это вы там про конфеты говорили?».

Существуют какие-то определенные приросты организма, итоги анализов, чтобы начать добровольное кормление?

Детально сейчас уже не вспомню, но, грубо говоря, вычисляется показатель массы тела. Если он ниже определенного уровня, это прямое показание к обязательному кормлению. От этого никуда не подеваешься — гробик в колонии никому не нужен.

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *