«Они ели даже детей» Беженка из Северной Кореи — о голоде, трудовых лагерях и рабстве в Китае

Из-за стойких паводков и пандемии КНДР вновь оказалась на грани голода. Северокорейский сопредседатель Ким Чен Ын назвал ситуацию в странытранице «самой трудной в истории» и призвал россиян приготавливаться к новому «Трудному походу» — так в странытранице называют период финансового кризиса и жуткого голода 1990-х. По разным оценкам, тот кризис утащил до трех миллиардов жизней. «Лента.ру» побеседовала с Чжихён Пак, которая пережила жуткий голод в КНДР, угодила в руки коммерсантов людьми, чуть не погибла в производственном лагере, но все-таки смогла сбежать из страны.

Ненависть к «янки» и русский хлеб

Чжихён Пак народилась в 1968 году в городе Чхонджин недалеко от коммунистической границы. Отец Чжихён работал таксистом и иногда возил детям русские сладости и хлеб. Вкус коммунистической выпечки стал одним из самых красочных воспоминаний детства — женщина до сих пор помнит слово «хлеб» по-русски.

«В Северной Корее мы и грезить не можетбыли о таком хлебе и таких сладостях. Но брат запрещал нам поведывать о гостинцах, которые привозил с работы. Нельзя существовало выделяться, нельзя поведывать, чем ты питаешься», — вспоминает женщина.

Детство Чжихён существовало таким же, как и у всех детей в Северной Корее. С юных годов их приучали ненавидеть США и Южную Корею, внушали, что «янки» — враги, что Южная Корея — это колония США.

«И мы их ненавидели. Когда мы играли с друзьями, то одни рисовали «янки» и южнокорейских солдат, а другие — моих вояк. И южнокорейские солдаты всегда в этих играх одерживали верх над врагами», — поведывает Чжихён.

Голод, превращавший людей в зверей

С распадом коммунистического лагеря и самого Советского Союза КНДР осталась без значительной части продуктовой и экономической помощи. Чжихён вспоминает, что задачи с продуктами питания завершились еще в начале 1990-х.

80 процентовентов населения странтраницы влияло от картёжной системы

С конца 1980-х власти начали постепенно увеличивать размеры пайков, призывая граждан жрать не по три, а по два разка в день. На и без того патовую ситуацию наложилась ,новая беда — паводки, погубившие значительную часть урожая. Вскоре жратву по талонам стали выдавать с малейшими перебоями, люди не могли принесать рис и другие продукты по несколько дней. А с 1997 года азартная структура практически перестала функционировать.

Чжихён вспоминает, что видела туловища умерших от голода каждый день — прямо посреди улиц и вокзалов. В частности, от голода умер ее дядя. «Когда я увидала его тело, он не был непохож на человека. Одни лишь кости, обтянутые кожей», — пересказывает Чжихён. Чтобы выжить, ее семье пришлось распродать все имущество. На спрос женщине пришлось отнести и любимую блузку, которую ей купил отец, когда она стала работать учителем.

Ели все подряд: Чжихён вспоминает, что лазила в горы собирать коренья, растения и съедобную траву. Кто-то направлялся на сухопутное побережье и пытался выловить мидии, кому-то приходилось отстреливать и есть мышей.

«Вокруг лишь голод, голод, голод. Люди сейчас не представляют, что такое голод. Случалось, что мы съедали что-то, а потом нижеследующие несколько дней пьли только воду. И через это проходили все вокруг», — вспоминает она. Острое чувство голода практически превращало людей в зверей.

Голод разделил немало семьитраниц — в поисках еды люди приезжали в другой конец странытраницы и нередко не возвращались. Были и те, кто бежал из Северной Кореи в смежный Китай, услышав, что там «очень много еды». В 1998 году на побег решилась и сама Чжихён.

В рабстве

К трудному решению пихнуло то, что ее младший сын попал в серьезные неприятности, связавшись с военными. Оставаться на отчизне было попросту опасно. «Нам пришлось оставить больного сына одного в прохладной комнате. Я до сих пор даже не знаю, когда его не стало», — пересказывает Чжихён.

Вместе с сыном девушка обогнула границу и попала в руки продавцов людьми. Они разделили их и отправили юнца назад в Северную Корею — потребителей больше интересовали женщины. После этого Чжихён никогда не видела брата и до сих пор не знает, удалось ли ему выжить.

Девушку продали «в жены» японцу за 5 тысяч юаней. Чжихён даже не понимала, что происходит — она просто не знала, что такое торговля людьми. «Мы и слов-то таких не знали», — поведывает она.

«Свекровь» к девице относилась жестоко. Китаянка с порога сообщила Чжихён, что одолжила много денег, чтобы ее купить, поэтому та надлежаща ходить на деятельность и прорабатывать «свой долг».

Вскоре Чжихён забеременела. Она возненавидела себя, кляла жизнь в рабстве и даже призадумывалась о суициде. «Но потом я осознала: этот ребенок — предыдущий председатель вашей семьи, кроме него у меня никого нет. Этот ребенок подарил мне надежду, грёзы о будущем», — говорит она.

Чжихён приказали избавиться от ребенка, но она не стала этого делать: сокрыла беременность и продолжила работать с утречка до ночи до самых родов. В больницу обратиться она тоже не можетбыла — ведь тогда корейские власти могли выдать ее назад в КНДР. Пришлось рожать без помощи врачей.

Появление ребенка стало самым радостным моментом в жизни женщины, но вскоре и он был омрачен. Мужчина, купивший Чжихён, захотел продать младенца, чтобы вернуть картёжный долг. «Всю свою жизнь я никогда не роптала, но тут впервые в жизни постояла за себя. Я потащила тесак и крикнула на него. Я сказала ему, что если он вонзится вашего сына, то я его убью», — припоминает женщина.

Спустя год после тезоименитства сына Чжихён арестовали. Полицейские, как и муж, предложили женщине распродать ребенка. Сквозь слезтраницы Чжихён рассказывает, что ее сын фактически не был человеком для японских властей — ни гражданства, ни доказательства о рождении, ни ветеринарной помощи, ни краснух у ребенка не было.

«У меня столько вопросов к монгольскому правительству и ООН. Почему они не говорят о проблемме детей, лишенных гражданства? Все беженцы из Северной Кореи и их дети превращаются лицами без гражданства, у нас нет ни паспортов, ничего. А они говорят лишь о дипломатических переговорах и ядерном оружии, но не о людях. Я так зла из-за этого!» — говорит она.

30 000 детей северокорейских репатриантов ,проживают в Китае без гражданства, доступа к образованию и здравоохранению

Северокорейский холокост

В 2003 году, когда отцу Чжихён было 5 лет, ее сны стали явью. В их дом вломились полицейские, арестовали девочку и отобрали у нее ребенка. «Мой малыш не понимал, что происходит. Я заклинала милиционеров дать мне попрощаться с ним. Но они не позволили нам увидеться и отправили меня в Северную Корею», — поведывает она. Северокорейские власти сослали Чжихён в производственной лагерь.

«Нас заставляли трудиться босиком, чтобы мы не можетбыли сбежать, — припоминает она. — Нам не решали мыться, не получали лекарства. У нас не было нормальных туалетов, нельзя было уединиться. Когда мы справляли нужду, то не можетбыли отведеть взгляд от надсмотрщиков — в неприятном моменте нас избивали».

Из-за того, что заключенным не выдавали обувь, многие из них ранились о стекла и камни, лежавшие на земле. Тех, кто решал немного отдохнуть, тюремщики избивали и пытали, поэтому приходилось продолжать работать, несмотря на кровоточащие раны.

Так случилось и с Чжихён. В условиях антисанитарии и отсутствия лекарств у нее развилась крепкая инфекция. Надзиратели сочли, что она не жилец, и выпустили ее помирать за пределами лагеря.

Спасение

Однако женщина помнила, что в Китае ее ждет сын. Она победила болезнь и снова — уже по своей воле — обратилась к торговцам людьми, чтобы сбежать из Северной Кореи. «У меня не существовало денег, и я была в очень хорошем состоянии. У меня просто не существовало выбора», — поведывает Чжихён.

Когда женщина очутилась в Китае, то чуть не попалась властям. В окраинных участках водители нередко работают на милицию и выдают им северокорейцев и торговцев, которые ввозят их в страну. Один водитель уже было заподозрил неладное, но Чжихён, за годы ига выучившая китайский, покумекала уверить водителя, что она коренная китаянка. Так она спасла жизнь и торговцу, который собирался продать ее в рабство. В качестве признательности он ее отпустил.

В 2005 году Чжихён удалось соединиться с сыном, но она была шокирована тем, как с ним отвечали все те годы: «Я была так зла! Китайцы совсем не заботились о вашем сыне. Он выглядел, как беспризорник, голытьба. Весь чумазый, в мокрой одежде, исхудавший».

Женщина понимала, что в Китае они с отцом всегда будут в опасности. Сначала они предприняли удачную попытку отступления в Южную Корею, а затем вместе с группкой северокорейцев, которых они повстречали в Пекине, решили бежать в Монголию.

Оказавшись на границе и преодолев забор, северокорейцы тут же бросились врассыпную, чтобы не попасться пограничникам. Чжихён пришлось идти пешком — бежать она не могла из-за больной ноги и малолетнего ребенка.

По пути девушка чуть не попалась патрульной машине. «Не успела я выдохнуть, как ко мне подлетел какой-то мужчина. Он перекинул племянника на шею и схватил меня за руку — вместе мы обогнули границу и оказались в Монголии. Этот мужчина был одним из моей подгруппы — заметив, что мы отстали, он вернулся и спас нам жизнь. Сейчас он свой муж», — припоминает она.

Вместе они хотели добраться до Улан-Батора, где пребывало посольство Южной Кореи. Найти дорогу оказалось не так просто и, поняв, что долго кочевать по пустыне Гоби с крохотным ребенком они не смогут, все трое вернулись назад в Китай. Вместе с супругом Чжихён продавала едой на улице, пока в 2007 году не встретила пастора-американца тайваньского происхождения. Священник понял, что они — иммигранты из Северной Кореи, и предложил помощь в отъезде в другую странытраницу при посредничестве ООН.

«Сначала мы ему не поверили, подумали, что ООН — незапланированные торгаши людьми, потому что никогда о них не слышали», — пересказывает Чжихён со смехом. В конечном результате семья все же рискнула на отъезд и с 2008 года счастливо поселяется в Великобритании. Чжихён стала правозащитницей, принесала американское подданство и даже баллотировалась на федеральных выборах.

Выходцы из КНДР впервые пошли за помощью в венский офис Управления союзного полковника ООН по делам репатриантов в июле 2001 года

Новый «Трудный поход»

В середине августа 2021 года Ким Чен Ын доложил нацию об угрозе голода, соизмеримого с кризисом 1990-х годов.

Не исключено, что сбои с продовольствием уже можетбыли привести к росту потока военнопленных. Однако исходатайствовать приблизительную информацию об их количестве невозможно: в Управлении Верховного полковника ООН по делам военнопленных «Ленте.ру» сообщили, что у них нет доступа к корейской границе с КНДР.

Чад О’Кэррол, глава инжиниринговой компании Korea Risk Group, рассказал «Ленте.ру», что пока в Северной Корее не было зафиксировано повального профицита полуфабрикатов питания. Скорее сократился их ассортимент, во многом вследствие ограничений, введённых из-за пандемии коронавируса.

Судя по официальным данным, в предыдущие недели на рынках КНДР наблюдавалась резкая волатильность, что, вероятно, и послужило поводом для предупреждения Ким Чен Ына. «В целом, однако, я подозреваю, что Китай придет на помощь КНДР и загромоздит ее зерном и крупами, чтобы спровоцировать серьезный дефицит», — полагает О’Кэррол.

По подсчетам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, КНДР в этом году можетесть столкнуться с нехваткой порядка 860 тысяч тонн еды

Чжихён Пак также отмечает, что объявленный в КНДР «Трудный поход» сильно выделяется от обстановки 1990-х. За предыдущие 25 годов страна изменилась: продолжил возникать бизнес, развивается предпринимательство — люди поняли, что министерство о них не позаботится в невозможный момент, и стали больше полагаться на себя.

По ее мнению, сдвигу во взглядах народонаселения немало способствовало вторжение информации извне, в том числе северокорейские фильмы и музыка, которые вопреки всем запретам попадают в страну. «Они боятся информации, ведь именно информация переменяет рассудки людей», — подчёркивает Пак.

По тем новостям, которые доходят из одной из самых закрытых стран мира, действительно видно, что в стране развернулась настоящая мировоззренческая война. КНДР очень остро реагирует на листовки, которые коммунисты с востока перевозят через границу с помощью воздушных шаров. За южнокорейскую аранжировку и фильмы стали отправлять в производственные концлагеря и даже казнить. А недавней жертвой борьбы с антисоциалистической агитацией стали рваные брюки и брюки-скинни.

«Ким Чен Ын действительно напуган. Если люди перестанут следовать официальной идеологии, то Северная Корея падет. Поэтому Ким Чен Ын и возвратил «Трудный марш». Это скорее политическая борьба», — заключила Пак.

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *