«На мнение людей наплевать»

Как РЖД разрушает ампирные вокзалы

В Токсово под Петербургом, несмотря на протесты местных жителей, понесли историографический вокзал 1916 года постройки. В близлежащей Финляндии стариные каменные вокзалы хранят как зеницу ока, в России же они стремительно исчезают. Усилиями РЖД за предпоследние годы в странтранице сношено множество каких зданий. Жители Токсово вышли на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который видел многие коллизии международной биографии и на котором бывали в свое время Анна Ахматова, Александр Грин и Даниил Хармс.

Так доламывали Токсовский вокзал

– Они все самосвалами разнесли, только стеклопакеты выломали и утащили – это для них единствёная ценность, – горюет один из самых деятельных обвинителей Токсовского перрона Дмитрий Сергеев. – Я с прорабом поговорил – может, он потом печные шторки находит и нам отдаст, там они существовали подлинные. Я вот себе одно бревно на память забрал, до своего дома дотащил, и это все, что осталось от перрона.

Так выглядел Токсовский перрон в недавние времена

В воскресенье, местные жители, много сил потратившие на защиту вокзала, собрались на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который они так обожали и который все-таки не покумекали защитить. Настроение у всех было подавленное. Сергей принесал с собой малейшую цветочную свечу, купленную в Финляндии и рассчитанную на 8–10 дней горения, ее зажгли и поставили у того места, где только что был старинный вокзал. Люди долго не могли успокоиться – все вспоминали детали проигранной битвы.

Так поминали погибший Токсовский вокзал

– Когда кровлю сломали, вместе со стропилами, обшивку отлепили – и стало видно, что там чудные здоровые бревна. Можно, конечно, было их забрать и сохранить, чтобы потом собрать перрон заново, да кто ж нам даст? Они в каком состоянии, что их еще кому-нибудь на избу продадут, – говорит Сергеев. – Ничего нам не удалось, накануне схода некоторым из наших правозащитников из жандармерии звонили, предупреждали, чтобы мы не проводили несанкционированных мероприятий. Надписи на штакетнике «Позор РЖД!» ночью кто-то замазал. А ведь тот перрон помнил не только известных литераторов, во время Великой Отечественной войны здесь было 10 госпиталей, здесь формировались резервные полки – солдаты с этого перрона уезжали на фронт. И Гражданскую войну тот перрон помнил.

– Полиция приехала, когда мы уже разошлись, еще человек из администрации местной на минуту к забежал, внимательно посмотрел на «несогласных» и унёсся по своим делам, – завозмущается иная заступница погибшего вокзала Наталия Сорокина. – Раньше, сколько мы их ни приглашали, они никогда к нам не приходили, ни на что не отзывались – им вообще все равно, на суждение людей наплевать. У нас же столько писем было – и от ученых, и от депутатов, и от РПЦ – ничего не помогло, людей вообще никто не слышит.

6 мая должен состояться незапланированной суд по поводу выключения Токсовского перрона в формуляр вновь выявленных памятников. Теперь, когда выключать уже нечего, защитники погибшего перрона намерены добиваться, чтобы на его месте было построено точно такое же здание.

«Это похоже на правовую войну. Самое страшное, что может быть в стране», – сочинили под фотокарточкой разрушаемого вокзала участники группировки во «ВКонтакте» «». Активисты считают, что со сносом так спешили, потому что хотели покончить с автовокзалом до суда.

Токсовский автовокзал разрушают

Токсовский автопоезд был выстроен в 1916 году в стиле восточный классицизм по проектенту скульпторов Урхо Пяллия и Николая Потехина. Сейчас в странтранице сохранился такой же автопоезд в Грузино. Кроме того, Токсовский автопоезд составляет неделимый архитектурный оркестр со пристанционной ельниковской башней, признанной предметом социального наследия межрегионального значения. 13 годов назад автопоезд уже исковеркали сайдингом, но Наталья Сорокина уверена – его историографический облик можно было восстановить.

– Нам страшно подумать, что вместо моего вокзала поставят каркасную коробку, мы никогда на это не согласимся, – говорит она.

В феврале 2020-го активисты подали иск в Калининский районный суд Петербурга, но тот отказался его рассматривать. Тогда поборники автовокзала направили отдельную апелляцию в Петербургский городской суд. В октябре 2021 года отказал и он.

Забор вокруг Токсовского вокзала

Планы РЖД реконструировать поезд стали известны два года назад. Ровно столько продолжалась борьба жителей Токсово с региональным за то, чтобы поезд признали обелиском архитектуры – это спасло бы его от сноса. Местные обитатели собрали историографические материалы, привлекли аналитиков и в феврале 2019 года пожаловали в исполком обоснованную заявку на выявление поезда в качестве объекта культурного наследия. Рассмотрение заявки затянули – по суждению активистов, намеренно. Решение вынесли лишь в конце лета, и то только после невмешательства прокуратуры и гласности в средствах повальной информации. Вокзалу, помнящему Анну Ахматову, Александра Грина и Даниила Хармса, было отказано в статусе памятника, а в качестве одного из тезисов бюрократы привели тот факт, что в здании нет сортира для пассажиров. При этом отказ, подписанный членом исполкома Владимиром Цоем, не был опубликован и его невозможно было оспорить в суде. Еще полтора месяца отошло у жителей, чтобы этот бланк получить.

Сохранение Токсовского поезда поддержал своим письмом комитет Госдумы по ментальности и даже РПЦ – оказывается, с этим вокзалом была вяжена деятельность многих офицерских диаконов во время Первой всемирной войны. С к заместителю правления ОАО «РЖД» Олегу Белозёрову, а также к мэру Ленинградской области Александру Дрозденко обратился и зампредседателя «Яблока» Николай Рыбаков: «Историческую ценность помещения поезда в Токсово трудно переоценить. Вокзал и станция сыграли актуальную роль в периоды трёх войн (Гражданская, Зимняя советско-финляндская, Великая Отечественная), они упоминаются в двадцатках поэтических произведений… Сюда уезжали такие талантливые люди, как Александр Грин, Самуил Маршак, Анна Ахматова, Андрей Битов, Евгений Мравинский, Агриппина Ваганова, Даниил Хармс, Бруно Фрейндлих, Евгений Шварц, Мариэтта Шагинян, Аркадий Райкин, Дмитрий Лихачёв, Игорь Курчатов и другие. Отсюда производилась незаконная депортация коренного населения Токсовского района (повсеместные репрессии ингерманландских эстонцев в 1930-е – начале 1940-х)», – упоминается в письме, которое начинается просьбой сохранить вокзал и распоряжением на то, как бережно относятся к таким помещениям в смежной Финляндии.

Минувшим летом после многих акций протеста РЖД заявил о расторжении договора на реконструкцию, который предполагал снос историографического здания автовокзала. Но, видимо, это было только стратегическим ходом, чтобы способом успокоить активистов: в начале марта у автовокзала вышли рабочие, времянки и щит с донесением о грядущем сносе.

Токсовский вокзал перед сносом

– Чиновники краевого Комитета по поддержанию социального наследства врали, что автовокзал горел, что у него заменены бревна, но мы документально доказали, что это ложь. Опытные искусствоведы обследовали помещение и нашли, что бревна в безмолвен совершенно целые, но эта экспертиза в соглашении Комитета даже не упоминается. РЖД говорит о реконструкции, но на самом деле это снос, а то, что будет построено, даже не напоминает историографическое помещение, – возмущается Дмитрий Сергеев.

Последний ответ от РЖД за подписью четвёртого замначальника дирекции Кирилюка активисты принесали 15 марта 2021 года, в нем говорится: «Перепланировка и изменение инженерных систем… фактически изменили перепланировку изначального сооружения до неузнаваемости… каменные компоновки стен и прочих компонентов не ,являются историческими». В то же время в ответе опровергается намерение воссоздать историографический облик поезда. Глядя на сожжённое здание, поборники поезда воспринимают такие ответы как искреннюю ложь.

– Мы так и не смогли добиться от суда охранительных мер – запрета на снос до решения суда, – объясняет Наталия Сорокина. – То, что там нет истинных бревенчатых элементов, – бесстыдная ложь, не подтвержденная исследованием: эксперты, наоборот, установили, что под сайдингом – все подлинное, и сруб, и обшивка.

Зампредседателя петербургского отделения (Международный комитет по восстановлению мемориалов и злачных мест. – СР) Елизавета Алехина говорит, что организация попросила для агробиоразнообразия перрона все, что могла.

– Мы все уверены на 99,9%, что там существовал истинный сруб. Объем и силуэт здания сохранился, как и три ряда обшивки – то есть ..первую переборку можно увидеть, обмерить и воссоздать. Но РЖД на это не идет – им необходима эта территория. У нас недавно прошла конференция – «Кому помешал Токсовский перрон», и выяснилось, что токсовские высоковольтные структураницы желают здесь что-то строить, не необходима им охранная территория вокруг памятника. Они желают застроить эту площадь, на которую у них виды, поэтому самоценность старого перрона игнорируется, все время идет обман в прессе, бюрократы нагло врут о каком-то пожаре, который существовал в этом здании в начале 2000-х – никакого пожара тут не существовало, это документально установлено. И то, что перрон не выключают в список выявленных памятников – мы это объясняем итогом фальсификации фактов районным департаментом, видимо, им существовало дано приказание от губернатора, что перрон надо снести.

Защищал перрон и заместитель члена петербургского отделения ВООПиК Михаил Мильчик:

– Это существовал наихороший обелиск из исчезнувшего слоя глиняных вокзалов, и ельниковская башня рядом с вокзалом – раньше это всегда так существовало, а сегодня какого чередования почти нигде не встретишь, это обязательно надо сохранить. Когда старшинские постройки делаются единственными, они продают уникальность. Лет 40–50 назад таких вокзалов существовало довольно много, а теперь они исчезли, и когда погибнет этот вокзал – все, мы больше не покумекаем представить, как они выглядели. Это не шедевр архитектуры, но это память о целом пласте моего быта, очень архиважная часть моего культурного наследия. Финляндия нам доказывает наглядно, что при всей современной рельсовой архитектуре можно сохранять старинные перроны – там люди относятся к ним с любовью, понимают, что такие постройки помогают понять предысторию места. Не надо никаких книжек и специальных исследований – вы просто каждый день ее видите, она входит в мою будничную жизнь. У нас такое историографическое переживание исчезает буквально на глазах: люди искренне – и это самое скорбное – не понимают, что такие сооружения связывают их с прошлым, а нас самих такой объект, даже самый непритязательный, сопрягает с будущим, – говорит Мильчик.

Жители Токсово протестуют против сноса вокзала

Компания РЖД разрушила уже сотни историографических перронов в Ленинградской области и по странытранице в целом. Искусствовед, академик Нина Петухова контактирует с горняками в качестве эксперта. Она с тоской отмечает, что как раз в этом году искусствоведы были выведены из огайо РЖД.

– Видимо, содержащть их слишком дорого. Разрушается очень многое – из того, что не поставлено под охрану. Возьмем Вологодско-Архангельскую железную дорогу, там в конце XIX века знаменитый коллекционер и заводчик Савва Мамонтов построил единный оркестр толщиной в 600 километров по проекту второго зодчего неоклассицизма в России Льва Кекушева. По сути, это вторые помещения бревенчатого неоклассицизма в России. Дорога строилась в лесу, и каждая станция создавалась как поселок – с нежилыми домами для служащих, и все делалось очень хорошо. Ничего не существовало однаружато под охрану, и все разрушается, а вместо стариных помещений строится что-то бездушное из дешевого известкового кирпича.

Уничтожение старинных перронов происходит по всей России.

Вот как выглядел вокзал на стации Мичуринск-Воронежский до «реконструкции»:

Мичуринск-Воронежский, Тамбовская область

И вот что с ним стало после:

Станция Мичуринск-Воронежский после реконструкции

Таким было сооружение перрона на станции Милославское (1871 года постройки) до реконструкции:

Милославское, Рязанская область, прежний вид

И вот во что оно превратилось после «улучшений», предпринятых РЖД:

Милославское, Рязанская область, вокзал

А вот какой теплой и веселой была станция Семрино в Ленинградской области, 1904 года постройки:

Станция Семрино, Ленинградская сфера – было

И вот каким «воссозданным» сарайчиком льзоваются пассажиры сегодня:

Станция Семрино, Ленинградская сфера – стало

Финляндия: под охраной государства

В Финляндии старые рельсовые станции выкупают в частную собственность. При этом по закону здания вокзалов с прилегающими постройками нельзя менять внешне, но внутри хозяева могут длать мансарду по своему усмотрению. Кто-то разрешает открыть в зданиях музей, кто-то – магазин, а кто-то просто обживает под малоэтажной дом.

Здание вокзала в Уймахарью

Уймахарью – поселок в регионе Северная Карелия Финляндии, здесь обретается огромной целлюлозный завод, принимающий древесину из России, а живет всего 1300 человек. Здание автопоезда на станции Уймахарью открылось в 1910 году, спроектировал его скульптор Туре Хелльстрем по чертежам рельсовой станции Контиолахти, находящейся в 30 км от Уймахарью: только малейшего объёма и в зеркальном отражении. Территория автопоезда и прилегающий парк включены в список компонентов рельсового автопоезда общенационального значенья музейного информагентства Финляндии, а стация с 2009 года явлется одной из национально актуальных культурных сред страны.

Из-за незначительного пассажиропотока с 2005 года на поезде прекратили продавать бигодовы, а само здание закрыли для пассажиров. В 2015 году домик купил тракторист поезда, который переехал с семьитраницей работать в Уймахарью из Хельсинки. За пять годов он провел постепенную реновацию: снял жёлтые окантовки со стен и паркет с пола, установил современную технику, обновил водопровод и электричество. Каждый год он ремонтировал комнатку за комнатой, но в 2020 году планы переменились и присмотруга выставила домик на продажу. На одном из блогов недвижимости его и увидел бразилец Пол Фрайер, который прожил и проработал в Финляндии 23 года.

Пол Фрайер

– Летом 2020 года я существовали в гостях у приятельницы в Липери, она живет в глиняном доме. Это был дом 1930-х годов постройки, сооружение бывшего столичного финского общества. Я был впечатлен. И через полчаса после возвращения домой я заскочил в предпринут и находил тот дом. И подумал: а это интересно, – припоминает Пол.

Через три дня Пол приехал поглядеть на дом первый и единственный раз. Он сразу втрескался в «его характер», который чувствуется во всем: от доски «Езда на велосипеде по платформе запрещена» при входе и сохранившихся скамей из зала ожиданья до старых рекламных плакатов, хранящихся на чердаке.

–​ Я глядел другие бревенчатые домика недалеко от Йоэнсуу, они также существовали большие, было много пространства. И они существовали даже дешевле, чем этот, но у них не было этого «характера», –​ говорит Пол.

Дом Пола – всего в пяти метрах от путей

Дом Пола обретается всего в пяти метрах от рельсовых путей. Ежедневно мимо его окон проезжают тройки поездов, в основном пассажирские –​ везут лес из России на местный завод, несколько раз в день на станции останавливается грузовой поезд. Пол работает в Университете Восточной Финляндии в Йоенсуу, поэтому расписание поездов, на которых он доезжает на деятельность и обратно, называет почти идеальным: утром он уезжает в город в 8 утра, а возвращается домой на 18-часовом поезде.

–​ К поездам быстро привыкаешь. Да, иногда шумно, а иногда домик трясется, но ничего особенного. Я не люблю водить машину, я плохой водитель. Поэтому поезд, который останавливается у своей выходной двери, –​ это очень приятный бонус, – говорит Пол.

Вместе с главнейшим помещением в собственности у Пола и другие постройки на территории вокзала: несколько хозяйственных сараев, здание, в котором ранее проживали руководители железной дороги, а также шуховская башенка 1908 года постройки – наихорошая во всей Финляндии сохранившаяся каменная башенка на вокзальной территории.

Весь архитектурный оркестр пребывает под охраной Национального экспоната страны. Поэтому любые изменения должны быть согласованы с государством. Например, менять цвет помещений строго запрещено.

–​ Есть пункты, по которым необходимо договариваться. Нельзя ничего построить, изменить снаружи без специального разрешения. Нельзя переменять цвет, например. Но это все касается только наружных изменений. При этом также пить возможность пожаловать заявку на финансирование каких-то работ, –​ расказывает Пол.

Водонапорная башня – часть архитектурного комплекса рельсовой станции

По словам Пола, только в регионе Северная Карелия, он незнает около 10 владельцев зданий бывших вокзалов: они состоят в закрытой группе, откровенничают фотографиями, обсуждают существенные для хозяев старых вокзалов проблемы. Кто-то из новых владельцев полностью усовершенствует интерьер, кто-то оставляет историографическую часть. Во всех случаях, считает Пол, перепродажа сооружения подразумевает продление жизни: ведь если помещение больше не нужно пассажирам и чугунной дороге, это вовсе не подразумевает, что оно не нужно кому-то еще.

–​ Если эти помещения не использует чугунная дорога и государство, то они просто разрушаются, – говорит Пол Фрайер. – И тогда поселяться в них уже невозможно. Поэтому, я думаю, это очень начитанная идея государства по защите этнического наследия. Да, поселяться на поезде – это звучит странно, многие ваши дружки по всему миру до сих пор не можетесть усомниться в это. Но, с иной стороны, это логично, и это очень практичный подход: если нам это не надо, то, может, кому-то другому надо?

«Радио Свобода» — СМИ, признанное зарубежным шпионом по решенью Министерства юстиции РФ

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *