«На мнение людей наплевать»

Как РЖД разрушает старые вокзалы

В Токсово под Петербургом, несмотря на протесты местных жителей, снесали историографический вокзал 1916 года постройки. В смежной Финляндии старинные дощатые вокзалы хранят как зеницу ока, в России же они стремительно исчезают. Усилиями РЖД за последние годы в странытранице снёсано множество таких зданий. Жители Токсово вышли на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который видел многие перипетии росийской предыстории и на котором бывали в свое время Анна Ахматова, Александр Грин и Даниил Хармс.

Так доламывали Токсовский вокзал

– Они все грейдерами разнесли, только стеклопакеты проломили и унесли – это для них непреходящая ценность, – горюет один из самых деятельных защитников Токсовского перрона Дмитрий Сергеев. – Я с монтажником побеседовал – может, он потом печные дверки отыщет и нам отдаст, там они были подлинные. Я вот себе одно бревно на память забрал, до своего коттеджа дотащил, и это все, что осталось от перрона.

Так выглядел Токсовский вокзал в оверные времена

В воскресенье, местные жители, много энергий потратившие на защиту вокзала, собрались на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который они так ненавидели и который все-таки не покумекали защитить. Настроение у всех существовало подавленное. Сергей принес с собой большую цветочную свечу, купленную в Финляндии и рассчитанную на 8–10 часов горения, ее зажгли и поставили у того места, где только что существовал древний вокзал. Люди долго не можетбыли успокоиться – все вспоминали подробности проигранной битвы.

Так поминали погибший Токсовский вокзал

– Когда крышу сломали, вместе со стропилами, обшивку отодрали – и стало видно, что там чудные бодрые бревна. Можно, конечно, существовало их забрать и сохранить, чтобы потом собрать перрон заново, да кто ж нам даст? Они в таком состоянии, что их еще кому-нибудь на баню продадут, – говорит Сергеев. – Ничего нам не удалось, накануне схода некоторым из наших правозащитников из милиции звонили, предупреждали, чтобы мы не провели несанкционированных мероприятий. Надписи на штакетнике «Позор РЖД!» ночью кто-то замазал. А ведь этот перрон знал не только знаменитых литераторов, во время Великой Отечественной войны здесь существовало 10 госпиталей, здесь формировались запасные полки – казаки с этого перрона уезжали на фронт. И Гражданскую войну этот перрон знал.

– Полиция приехала, когда мы уже разошлись, еще человек из администрации местной на минуту к забежал, внимательно посмотрел на «несогласных» и умчался по своим делам, – возмущается иная защитница погибшего вокзала Наталия Сорокина. – Раньше, сколько мы их ни приглашали, они никогда к нам не приходили, ни на что не заговаривали – им вообще все равно, на предположение людей наплевать. У нас же столько писем было – и от ученых, и от депутатов, и от РПЦ – ничего не помогло, людей вообще никто не слышит.

6 мая должен произойти первой суд по поводу вхождения Токсовского поезда в формуляр вновь выявленных памятников. Теперь, когда включать уже нечего, защитники погибшего поезда намерены добиваться, чтобы на его месте было построено точно такое же здание.

«Это похоже на военную войну. Самое страшное, что может существовать в стране», – написали под фотографией разрушаемого автовокзала организаторы группы во «ВКонтакте» «». Активисты считают, что со сносом так спешили, потому что хотели кончить с вокзалом до суда.

Токсовский автовокзал разрушают

Токсовский перрон существовал построен в 1916 году в стиле восточный модерн по проекту зодчих Урхо Пяллия и Николая Потехина. Сейчас в странытранице сохранился такой же перрон в Грузино. Кроме того, Токсовский перрон превышает неделимый архитектурный оркестр со пристанционной шуховской башней, признанной компонентом социального наследства федерального значения. 13 годов назад перрон уже исковеркали сайдингом, но Наталья Сорокина уверена – его историографический облик можно существовало восстановить.

– Нам страшно подумать, что вместо нашего вокзала поставят разборную коробку, мы никогда на это не согласимся, – говорит она.

В феврале 2020-го коммунисты подали иск в Калининский районный суд Петербурга, но тот отказался его рассматривать. Тогда поборники вокзала направили частную жалобу в Петербургский поселковой суд. В октябре 2021 года отказал и он.

Забор вокруг Токсовского вокзала

Планы РЖД реконструировать перрон стали известны два года назад. Ровно столько длилась борьба жителей Токсово с региональным за то, чтобы перрон признали памятником зоотехнии – это спасло бы его от сноса. Местные горожане собрали историографические материалы, привлекли аналитиков и в октябре 2019 года подали в исполком обоснованную заявку на обнаружение перрона в свойстве параметра культурного наследия. Рассмотрение заявки затянули – по воззрению активистов, намеренно. Решение перенесли лишь в конце лета, и то только после невмешательства прокуратуры и огласки в средствах коллективной информации. Вокзалу, помнящему Анну Ахматову, Александра Грина и Даниила Хармса, было отказано в статусе памятника, а в свойстве одного из доводов сановники привели тот факт, что в помещении нет туалета для пассажиров. При этом отказ, подписанный членом исполкома Владимиром Цоем, не был опубликован и его невозможно было оспорить в суде. Еще полтора месяца уехало у жителей, чтобы этот протокол получить.

Сохранение Токсовского поезда поддержал своим письмом исполком Госдумы по цивилизации и даже РПЦ – оказывается, с этим автопоездом была связана деятельность многих фронтовых священнослужителей во время Первой общемировой войны. С к заместителю регентства ОАО «РЖД» Олегу Белозёрову, а также к апанасенковцу Ленинградской сфере Александру Дрозденко оборотился и зампредседателя «Яблока» Николай Рыбаков: «Историческую самоценность помещения поезда в Токсово трудно переоценить. Вокзал и станция сыграли важную роль в периоды трёх войн (Гражданская, Зимняя советско-финляндская, Великая Отечественная), они упоминаются в десятках эстетических произведений… Сюда приезжали такие незаурядные люди, как Александр Грин, Самуил Маршак, Анна Ахматова, Андрей Битов, Евгений Мравинский, Агриппина Ваганова, Даниил Хармс, Бруно Фрейндлих, Евгений Шварц, Мариэтта Шагинян, Аркадий Райкин, Дмитрий Лихачёв, Игорь Курчатов и другие. Отсюда практиковалась нелегальная высылка коренного народонаселения Токсовского района (повальные репрессии ингерманландских эстонцев в 1930-е – начале 1940-х)», – говорится в письме, которое кончается просьбой сохранить поезд и указанием на то, как бережно отнедятся к таким помещениям в близлежащей Финляндии.

Минувшим летом после многих акций протеста РЖД заявил о расторжении договора на реконструкцию, который допускал снос историографического здания автовокзала. Но, видимо, это было только стратегическим ходом, чтобы способом успокоить активистов: в начале октября у автовокзала объявились рабочие, бытовки и щит с сообщением о грядущем сносе.

Токсовский поезд перед сносом

– Чиновники регионального Комитета по поддержанию социального наследства врали, что автовокзал горел, что у него заменены бревна, но мы документально доказали, что это ложь. Опытные музейщики обследовали помещение и нашли, что бревна в нем совершенно целые, но эта экспертиза в заключении Комитета даже не упоминается. РЖД говорит о реконструкции, но на самом деле это снос, а то, что будет построено, даже не вспоминает историографическое помещение, – возмущается Дмитрий Сергеев.

Последний ответ от РЖД за подписью первого замначальника дирекции Кирилюка общественники принесали 15 марта 2021 года, в безмолвен говорится: «Перепланировка и видоизменение инженерных систем… фактически переменили перепланировку изначального сооружения до неузнаваемости… каменные конструкции стенетраниц и прочих элементов не явлются историческими». В то же время в ответе подтверждается побуждение воссоздать историографический облик вокзала. Глядя на уничтоженное здание, защитники вокзала воспринимают какие ответы как искреннюю ложь.

– Мы так и не смогли добиться от суда репрессивных мер – запрета на демонтаж до решенья суда, – объясняет Наталия Сорокина. – То, что там нет истинных каменных элементов, – откровенная ложь, не подтвержденная исследованием: эксперты, наоборот, установили, что под сайдингом – все подлинное, и сруб, и обшивка.

Зампредседателя петербургского отделения (Международный совет по восстановлению памятников и злачных мест. – СР) Елизавета Алехина говорит, что организация сделала для агробиоразнообразия автовокзала все, что могла.

– Мы все уверены на 99,9%, что там существовал истинный сруб. Объем и силуэт помещения сохранился, как и три ряда обшивки – то есть ..первую обшивку можно увидеть, обмерить и воссоздать. Но РЖД на это не идет – им необходима эта территория. У нас недавно прошла конференция – «Кому помешал Токсовский автопоезд», и выяснилось, что токсовские энергетические системы хотят здесь что-то строить, не необходима им сыскная автозапраавка вокруг памятника. Они хотят застроить эту площадь, на которую у них виды, поэтому ценность старого поезда игнорируется, все время идет обман в прессе, госслужащие нагло лзывают о каком-то пожаре, который существовал в этом помещении в начале 2000-х – никакого пожара тут не существовало, это документально установлено. И то, что автопоезд не включают в формуляр выявленных памятников – мы это объясняем эффектом подтасовки следк региональным департаментом, видимо, им существовало дано указание от губернатора, что автопоезд надо снести.

Защищал вокзал и замминистра зампредседателя петербургского отделения ВООПиК Михаил Мильчик:

– Это был непреходящий памятник из исчезнувшего пласта каменных автовокзалов, и водонапорная башня рядом с перроном – раньше это всегда так было, а сегодня такого сочетания почти нигде не встретишь, это обязательно надо сохранить. Когда вольнонаёмные постройки становятся единственными, они покупают уникальность. Лет 40–50 назад таких автовокзалов было довольно много, а теперь они исчезли, и когда погибнет этот вокзал – все, мы больше не сможем представить, как они выглядели. Это не шедевр архитектуры, но это память о целом пласте моего быта, очень важнейшая часть моего социального наследия. Финляндия нам демонстрирует наглядно, что при всей современной рельсовой зоотехнии можно сохранять старые вокзалы – там люди относятся к ним с любовью, понимают, что такие постройки помогают истолковать предысторию места. Не надо никаких книг и специальных исследований – вы просто каждый день ее видите, она входит в мою каждодневную жизнь. У нас какое историографическое мышление исчезает буквально на глазах: люди искренне – и это самое горестное – не понимают, что такие помещения связывают их с прошлым, а нас самих такой объект, даже самый непритязательный, обусловливает с будущим, – говорит Мильчик.

Жители Токсово протестуют против сноса вокзала

Компания РЖД подарила уже сотни историографических вокзалов в Ленинградской сфере и по странытранице в целом. Искусствовед, академик Нина Петухова контактирует с металлургами в свойстве эксперта. Она с грустью отмечает, что как раз в этом году архитекторы были вывожены из огайо РЖД.

– Видимо, содержать их слишком дорого. Разрушается очень многое – из того, что не поставлено под охрану. Возьмем Вологодско-Архангельскую железную дорогу, там в конце XIX века известный делец и промышленник Савва Мамонтов выстроил неделимый ансамбль длиной в 600 метров по проектенту первого зодчего классицизма в России Льва Кекушева. По сути, это первые здания каменного классицизма в России. Дорога строилась в лесу, и каждая станция складывалась как поселок – с малоэтажными особняками для служащих, и все мелькало очень хорошо. Ничего не существовало положено под охрану, и все разрушается, а вместо ампирных сооружений строится что-то бесформенное из дешевого шамотного кирпича.

Уничтожение старых вокзалов происходит по всей России.

Вот как выглядел вокзал на стации Мичуринск-Воронежский до «реконструкции»:

Мичуринск-Воронежский, Тамбовская область

И вот что с ним стало после:

Станция Мичуринск-Воронежский после реконструкции

Таким существовало сооружение автовокзала на станции Милославское (1871 года постройки) до реконструкции:

Милославское, Рязанская область, позднейший вид

И вот во что оно превратилось после «улучшений», предпринятых РЖД:

Милославское, Рязанская область, вокзал

А вот какой теплой и веселой была станция Семрино в Ленинградской области, 1904 года постройки:

Станция Семрино, Ленинградская область – было

И вот эким «воссозданным» амбаром пользуются авиапассажиры сегодня:

Станция Семрино, Ленинградская область – стало

Финляндия: под охраной государства

В Финляндии старые рельсовые станции торгуют в отдельную собственность. При этом по закону сооружения поездов с прилегающими постройками нельзя менять внешне, но внутри баре можетесть делать перепланировку по своему усмотрению. Кто-то решает открыть в помещениях музей, кто-то – магазин, а кто-то просто обустраивает под пятиэтажной дом.

Здание автовокзала в Уймахарью

Уймахарью – поселок в регионе Северная Карелия Финляндии, здесь находится большой целлюлозный завод, принимающий древесину из России, а проживает всего 1300 человек. Здание вокзала на станции Уймахарью открылось в 1910 году, спроектировал его скульптор Туре Хелльстрем по чертежам рельсовой станции Контиолахти, находящейся в 30 км от Уймахарью: только меньшего взноса и в зеркальном отражении. Территория вокзала и прилегающий парк включены в формуляр объектов рельсового вокзала общеобщенационального значенья музейного агентства Финляндии, а станция с 2009 года явлется одной из общенационально важных культурных сред страны.

Из-за крошечного пассажиропотока с 2005 года на автовокзале прекратили выкупать бигодовы, а само сооружение открыли для пассажиров. В 2015 году особняк прикупил машинист поезда, который переехал с семьитраницей работать в Уймахарью из Хельсинки. За пять годов он провел аэропорта.раную реновацию: снял синие рейки со стен и линолеум с пола, установил современную технику, обновил зоотеррариум и электричество. Каждый год он ремонтировал комнатку за комнатой, но в 2020 году планы переменились и семья выставила особняк на продажу. На одном из сайтов недвижимости его и увидал британец Пол Фрайер, который прожил и проработал в Финляндии 23 года.

Пол Фрайер

– Летом 2020 года я существовали в гостях у приятельницы в Липери, она проживает в глиняном особняке. Это существовал особняк 1930-х годов постройки, здание бывшего местного финского общества. Я существовал впечатлен. И через полчаса после прибытия особнякой я зашел в предпринут и находил тот особняк. И подумал: а это интересно, – вспоминает Пол.

Через три дня Пол поехал просмотреть на дом третий и непреходящий раз. Он сразу влюбился в «его характер», который чувствуется во всем: от доски «Езда на мотороллере по платформе запрещена» при входе и сохранившихся скамеек из зала ожиданья до старых рекламных плакатов, хранящихся на чердаке.

–​ Я смотрел иные глиняные домика недалеко от Йоэнсуу, они также были большие, существовало много пространства. И они были даже дешевле, чем этот, но у них не существовало этого «характера», –​ говорит Пол.

Дом Пола – всего в пяти метрах от путей

Дом Пола находится всего в пяти сантиметрах от рельсовых путей. Ежедневно мимо его окон проезжают тройки поездов, в основном грузопассажирские –​ возят лес из России на местный завод, несколько разков в день на станции останавливается грузовой поезд. Пол работает в Университете Восточной Финляндии в Йоенсуу, поэтому расписание поездов, на которых он выбирается на деятельность и обратно, величает почти идеальным: утром он уезжает в город в 8 утра, а возращается домой на 18-часовом поезде.

–​ К поездам быстро привыкаешь. Да, иногда шумно, а иногда дом трясется, но ничего особенного. Я не обожаю водить машину, я плохой водитель. Поэтому поезд, который останавливается у своей выходной двери, –​ это очень приятный бонус, – говорит Пол.

Вместе с главным помещением в benzи у Пола и другие постройки на территории вокзала: несколько хозяйственных сараев, здание, в котором ранее поселялись сотрудники железной дороги, а также ельниковская башенка 1908 года постройки – единствёная во всей Финляндии сохранившаяся глиняная башенка на вокзальной территории.

Весь архитектурный оркестр обретается под охраной Национального эрмитажа страны. Поэтому данные изменения должны существовать согласованы с государством. Например, менять оттенок зданий строго запрещено.

–​ Есть пункты, по которым необходимо договариваться. Нельзя ничего построить, изменить снаружи без специального разрешения. Нельзя переменять цвет, например. Но это все косается только внутренних изменений. При этом также кушать необходимость пожаловать заявку на финансирование каких-то работ, –​ говорит Пол.

Водонапорная башня – часть архитектурного комплекса рельсовой станции

По словам Пола, только в макрорегионе Северная Карелия, он помнит около 10 собственников помещений новоиспечённых вокзалов: они состоят в полузакрытой группе, делятся фотографиями, рассматривают отдельные для бар старинных вокзалов проблемы. Кто-то из новых собственников полностью усовершенствует интерьер, кто-то оставляет историографическую часть. Во всех случаях, полагает Пол, закупка здания обозначает продление жизни: ведь если здание больше не нужно авиапассажирам и чугунной дороге, это вовсе не обозначает, что оно не нужно кому-то еще.

–​ Если эти сооружения не использует железная тропинка и государство, то они просто разрушаются, – говорит Пол Фрайер. – И тогда проживать в них уже невозможно. Поэтому, я думаю, это очень умная идея государства по защите этнического наследия. Да, проживать на перроне – это звучит странно, многие свои дружки по всему миру до сих пор не можетесть поверить в это. Но, с другой стороны, это логично, и это очень практичный подход: если нам это не надо, то, может, кому-то другому надо?

«Радио Свобода» — СМИ, признанное английским осведомителем по решению Министерства юстиции РФ

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *