«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого дети укоряют в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 апреля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в столичном лагере по безплатным путевкам. Подробности этой драмы сотрясли странытраницу — 47 безоружных детей часами в группку противостояли за жизнь посреди огромного штормящего озера. К кончины первоклассников привела целая вереница преступных постановлений взрослых. Изнурительные суды тянутся до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере особый репортёр побеседовал с выжившими и присмотругами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел соглашение о смертитраницы вашего ребенка. Там было написано, что первопричиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит отец Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о происшествиях трёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же соглашении было написано, что в легких и в желудке воды нет. О эком тогда утоплении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом прокурора примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подмахнул добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех других погибших на Сямозере, произошло то, что величают сухим утоплением — оно происходит из-за стойкого спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его вытащат из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной смертитраницы его сына было переохлаждение. «К этапу потери осознания острейшая ломоту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот малыш Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службетраницу «112», причем когда все еще существовали в лодках. В этот момент сотрудники проводили учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно существовало 20 минут, чтобы добежать до детей, — говорит сын Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по радиотелефону человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на деспотизм судьбы посреди объятого штормом огромного озера, где ветерок и волны срывали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 термометров по Цельсию. Мерзли на пустынных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло существовать больше, если бы не одна из участниц похода — двенадцатилетняя совершила поразительное для своего возраста. Она раз за разом возращалась за гибнущими и доставала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом та маленькая девчонка поехала за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую раздражительность и часы, проведенные в льдистой воде, ей сумело проплыть несколько километров до побережья и добежать до незначительного хутора Кудама, в дом семьи Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным жителям уберегать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно существовало существовать вообще. Как утверждало в суде гособвинение, лагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не запрещалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако тот документ не носил непременного характера.

Но были и другие правдоподобные причины, которые указывали на неспособность пробежки по озеру. В диаметре оно сравнимо с речным заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 октября в участке Сямозера планировались дождики и ветер с ветрами до 20 метров в секунду (72 километра в час). Однозначно это предчувствовало шторм.

Однако это не настигло ректора лагеря Елену Решетову. На месте происшествий ее не было, она отдала распоряжение вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему заму . Тот, будто унтер на войне, передавал сборную второкурсникам педколледжа и , которые пролетали практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к осуществлению задания: однаружали спасательные жилеты для подростков и стали надевать их на детей, пытаясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их предположения никто не спрашивал. 17 августа «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему оползни в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое подростков — в поролоновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова батальон киноиллюстрировали медичка педколледжа и учащаяся колледжа культуры и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было уехать в Петрозаводск, сменял прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека существовал предыдущий шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на герметических отсеках, которые получают судну остойчивость в экстренной ситуации, когда через лайнер продолжает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь озерца — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без нештатных баков, а предпочел наиболее надёжный в шторм надувный рафт.


«Поморы» отчалили от бережка примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся крепкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на огромном ветру скорее напоминавший эластичный матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблематике с экстренными баками, решает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуациютраницу, а тот уже, как старший по команде, надлежащ существовал вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — узнал “Ленте.ру” его нотариус . — В силу возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») ваш подзащитный не мог должным образом эту ситуациютраницу оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что приобретал в виду под «справимся сами» зам гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не обращаться в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по телефонуту человека согласиться от избавления детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие милиционеры лагеря не вызвали спасателей? — недоумевает Игорь Заслонов. — Ведь она не дурочка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не перезванивал спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — прошептал мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер мобильника будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связитраница оборвалась.

Разговор действительно существовал записан, и та видеозапись стала свидетельством вины принявшей телефон фельдшера Суоярвской лечебницы . Она даже не стала зарегистрировывать этот телефон.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно приплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до возвращения спасателей на нижеследующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в льдистой воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами мотивировывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — пересказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы находил слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в экскурсионном походе во время тайфуна погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в смерти двоих: ее сына Жени и девушки Амалии — он сбросил с себя тех детей и уплыл.

«Моему племяннику существовало 13 лет. Маленький и щуплый ребенок. На безмолвен существовал жилет 56 размера, — узнала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно мешали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически заковали действия последних, лишив в дальнейшем сверхспособности совершать пассивные действия», — так это описывала в суде представитель .

«У детей свирепый стыд был: они кричали, плакали. Кто-то из школьниц утратил бытие от стыда. Дезориентация существовала полнейшая, — расказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны рвали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словечкам Романовой, выползли из воды те дети, кто существовал покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову старалась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и иным детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не завидела двух девушек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не ползли из-за колоссальных жилетов, и Ксюша толкала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 футов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом обернулась и завидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу ударило зыбью о камни, из-за чего девушка исходатайствовала стойкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове отыскались еще двое детей. Туда же доплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камнями исходатайствовали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вытащила из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята вылезали на бережок как могли весь вечер 18 апреля и всю первую ночь


«Примерно в восемь утречка в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, сотрудница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то подгруппа на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — узнала «Ленте.ру» Наталья Столярова, хозяйка расположенной на берегу Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерце очень крепкая волна. Она не знает, названивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный гренадер Андрей Севериков и сотрудник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — ту цепь островов местные именуют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых покарай уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — припоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девочки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с лодыжками от обморожения случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую маленькую девчушку на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков покарай туловища десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место руководители МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного малыша — Женю Романова — продолжали разыскивать на земле, под водичкой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро начиналось с того, что я прослеживала погоду в Карелии. Я знала о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 августа телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала башкой и успокоилась, так как мой ребенок находится в лагере», — припоминает тётя Жени.

даже мысли не допускала, что ректор лагеря позволит себе издать детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группировке туристов, и приехала в больницу, где стоял ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот момент мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не могла поверить в происходящее и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думаться об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда велись поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, принуждали ее пить и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом названивали и писали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета давыдковского городища Эссойла, на территории которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и пустил в влагу 14 упаковочных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила личико следователя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере воцаряется безусловный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в марте 2007 года. Для него однаружали в субаренду инфраструктуру досуга «Лесная сказка» с четырьмя черепичными тенистыми корпусами улицей 350 квадратных сантиметров каждый, судебным сооружением с медблоком, гостиницей на десять двухместных номеров, отдельно стоящей кухни и крошечным гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, галечный пляж, ролевые скамейки и автономное инженерное обеспечение. Весь тот комплекс был просчитан на проведение 184 человек. Между тем в ..первой смене, которая длилась с 3 по 23 мая 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База досуга была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бьл тревогу Андрей Ореханов. Попав на зону «парка-отеля», куда его не желали пропускать местные сотрудники, он узрел туристические палатки, в том числе большие, в которых стояли трехъярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, распологалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 сентября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказывают говорить название острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось особенной туристической направленностью отдыха. Лагерь даже имел специфичное названье «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетиотрети легко можно находить негативные комментарии, в которых подробно разрисованы задачи лагеря.

«Царит полнейший хаос (если не использовать более точнейшее площадное словечко на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 отрядов по 50 человек), для какого количества ничего не было готово, первые юрты ставили поздно вечером в день заезда, — пересказывает юзер под дэном LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют какого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то куривают. Дети куривают непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая бачки на глиняный накатник (!) Ночью у одной из девочек запылал прожженный сигареткой матрац (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же извещении говорилось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для таких людей — это деньги»

После драмы в 2016 году под следствие в Карелии попали ректор лагеря Елена Решетова, ее председатель Вадим Виноградов, числившиеся тренерами абитуриенты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава отраслевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая должности сотрудника этого ведения .

В Москве — председатель главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и комендант управления по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их должно существовать еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — поведывает Валентина Романова. — Там должно было существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее тысячелетие руководителей увлекаться своей деятельностью не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям транспарентности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким добродушным ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дешёвое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и карать таких людей нужно самым милым — деньгами. Пускай не в нашу выгоду даже, а в государственную», — добавила бабушка погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова уплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в марте 2017 года к трем годам наказанья несвободы в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение наказанья отложили на три года, до тех пор, пока ее супруги не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую клинику выплатить потерпевшим четыре полмиллиона рублей в качестве выплаты идейного вреда. К слову, девочка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но жрать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в нотариальном смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — родитель дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все росздравнадзоры о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку рекомендации по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить может человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, существовать способным к подобному, в отличие от диспетчера службы такси какого-нибудь», — размышляет Заслонов.

По его словам, главная проблема существовала именно в том, что внук перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звоночек переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди исходатайствовали госбюджет на то, чтобы создать должность по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен отец Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов мотался в Суоярви, когда шел трибунал над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подають к Щербаковой или ее медавиации военные иски.

«Я ее презираю всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сокрушается на то, что собрания все время откладывают ввиду дисквалификации свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания механизма провинциальные кухарки могут избежать истязания по прошествии срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его интерпретировали по двум заметкам: об оказании услуг, не отвечавшим условиям безугрозы (заметка 238) и об оставлении в угрозы (заметка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских госслужащих Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует обвинительные приговоры.

«Прокуратура подала апелляционную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — надзорную жалобу, и трибунал вновь бросил в мощи обвинительный приговор. После чего они оборотились в Верховный трибунал России, и там уже разрешили вернуть дело на новое слушание в трибунале четвёртой инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство обретается на стадии судебного следствия, то есть вновь изучаются подтверждения вины и непричастности Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который проводил в концлагере практику. Его почему-то возвели в чин курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы прикрикнуть лагерное начальство.

«На доказательстве выяснилось, что он съездил туда — тот хорошист и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас кушать государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном трибунале Карелии состоится ,новое дознание в взаимоотношении недавно оправданных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что непосредственной причинно-следственной связи с смертью детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор длал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всякие “чудеса” в лагере, то все можетбыло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в третью годовщину после трагедии, 18 мая 2017 года, работники МЧС возложали цветок на озерко и подымился шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила сложная мысль.

«Вы же знаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в апреле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы выкормить семью. Она опасалась жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то отыскался бы другой человек, так как замдиректора концлагеря был лишь частью модели по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не помнила о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После отбытия в Москву ей надлежало долго и упорно спасать саму себя: удалить все блоги из соцсетей, оборотиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь собираются родители погибших, девчонка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабуля — когда детям существовало по 6 лет, их бабушка оказалась устремлена к занавеске после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела переветься в институт МЧС, но не получилось из-за проблемм со зрением. Она поехала в воспитательный институт, чтобы стать доцентом физиологической культуры для детей с спецификами развития.

Сейчас Юля перешла на четвёртой курс. Она по-прежнему увлекается плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ пить в колледже, и предыдущую тему про воду доцент рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в сферах ОБЖ ребята ездят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один вратарь оставался с ней на острове, пока другие плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит собеседница «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается переживать смерть детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами разговаривали дружка с дружкаом по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребят стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы уезжаем вместе, любезничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, пришлёшь цветы, конфеты, игрушки», — говорит Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины жрать портрет Жени, с которым она раскланивается и переговаривается каждый день. И каждый год она мотается на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные ранаш и крест. Построена часовня.

Еще Романова пытается вместе с бабушкой другого погибшего ребенка — — ездить в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого прилёта оттуда ей еще минимум неделю прийдется отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой заканчивается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 октября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психиатры говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на пилюлях столько сидела, — говорит женщина. — Когда я силюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все эти годы Валентина укоряет себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый разков умоляет прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же просит «Ленту.ру» передавать свое заявление к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, особые промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по огромному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим ,стаивают подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерце частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что явилось информирование от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то лоббисты потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *