«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители укоряют в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 июля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по бесплатным путевкам. Подробности той трагедии потрясли странтраницу — 47 безжалостных детей часами в группку сражались за жизнь посреди огромного штормящего озера. К гибели подростков привела ,целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные суды тянутся до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере особый обозреватель поговорил с выжившими и семьитраницами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о смертитраницы твоего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит сын Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях пятилетней давности, он едва удерживает эмоции. — В том же соглашении существовало написано, что в легких и в желудке воды нет. О каком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом прокурора примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, случилось то, что называют сухим утоплением — оно происходит из-за сильнейшего спазма в горле. В таком моменте человек может погибнуть уже после того, как его вытащат из водички на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной гибели его сына было переохлаждение. «К моменту потери самосознания острая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчуган Сева — единственный, кто сумел позвонить в службетраницу «112», причем когда все еще были в лодках. В тот этап сотрудники проводили учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы доползти до детей, — говорит отчим Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В результате полсотни детей почти на сутки были фактически брошены на произвол судьбутраницы посреди объятого тайфуном огромного озера, где ветер и волны срывали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло быть больше, если бы не одна из участниц похода — двенадцатилетняя совершила чудовищное для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за гибнущими и вытаскивала их на берег, пока не убедилась, что уберегать больше некого.

А потом та маленькая девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую сонливость и часы, проведенные в льдистой воде, ей удалось проползти несколько километров до побережья и доползти до маленького хутора Кудама, в дом присмотруги Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и мешала местным обывателям спасать детей до отъезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь принесал санитарно-эпидемиологическое соглашение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение ребячьих специальных программ с походами». Однако тот документ не носил непременного характера.

Но были и другие весомые причины, которые указывали на ненужность прогулки по озеру. В диаметре оно сравнимо с речным заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о штормовом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 апреля в районе Сямозера ожидались дождики и порыв с порывами до 20 метров в минуту (72 километра в час). Однозначно это предчувствовало шторм.

Однако это не остановило ректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала распоряжение вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему замначальнику . Тот, будто генерал на войне, передал сборную аспирантам педколледжа и , которые проходили практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к осуществлению задания: положили спасательные жилеты для взрослых и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их воззрения никто не спрашивал. 17 апреля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать девчат и одному сопровождающему оползни в два пластмассовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в резиновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали школьница педколледжа и учащаяся колледжа ментальности и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало уехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был первый шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на мелкодисперсных отсеках, которые дают судну парусность в экстренной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов решает новеллы детей вглубь озера — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без экстренных баков, а вынудил наиболее безопасный в шторм резиновый рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, подымился сильнейший ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на большом ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро переносить ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда ошибочных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из шлюпок и образовывавший о проблеме с экстренными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил обстановку, а тот уже, как старший по команде, должен был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — пересказал “Ленте.ру” его прокурор . — В силу возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») свой подзащитный не мог должным образом эту обстановку оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» замминистра гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не отвечать в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по мобильнику человека согласиться от спасенья детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие сотрудники концлагеря не вызвали спасателей? — сокрушается Игорь Заслонов. — Ведь она не идиотка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозит уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я сяду на 9 лет, только бы не спровоцировать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — прошептал мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер мобильника будет прислан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала свидетельством вины принявшей звоночек врача Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать этот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы разогреть подлодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно приплыли на рафте до мыса Элойсварь, где и оставались вплоть до отбытия спасателей на следующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на леере надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в льдистой воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами мотивировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы находил слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в экскурсионном походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в катастрофы двоих: ее сына Жени и девчонки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему отцу было 13 лет. Маленький и худощавый ребенок. На безмолвен был жилет 56 размера, — узнала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно вредили детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали воздействия последних, лишив в последующем способности свершать пассивные воздействия», — так это живописала в суде представитель .

«У детей необузданный испуг был: они кричали, плакали. Кто-то из девчушек потерял мышление от испуга. Дезориентация существовала полнейшая, — расказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выкарабкались из водички те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто удавался плавать.

Севе Заслонову пыталась взмолиться Ксюша Родионова. Она существовала одной из самых младших участниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и иным детям немеющие ноги, чтобы те не утрачивали чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не завидела двух девочек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не перемещались из-за колоссальных жилетов, и Ксюша подталкивала их к бережку, сколько могла. Когда сохранялось около 500 километров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та подталкивала вперед только Дашу. А потом обернулась и завидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на бережку Ксюшу хлопнуло волной о камни, из-за чего девочка исходатайствовала слабые травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом обменялась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с песчаными камнями исходатайствовали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вытащила из влаги нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как могли весь вечерок 18 августа и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, секретарша лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, владелица расположенной на берегу Сямозера территории досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерке очень стойкая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму явилась влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный гренадер Андрей Севериков и рабочий инфраструктуры Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту нить архипелагов местные именуют Пятиостровье. Оттуда они привезали 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с ногами от переохлаждения случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую крохотную школьницу на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали туловища еще троих погибших. Еще одного малыша — Женю Романова — продолжали отыскивать на земле, под влагой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро завершалось с того, что я фиксировала погоду в Карелии. Я знала о шквалистом предупреждении, и когда младшая дочь, просмотрев днём 19 мая телевизор, сказала мне: “Мама, там трагедия на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как мой ребенок находится в лагере», — вспоминает бабушка Жени.

даже идеи не допускала, что гендиректор концлагеря позволит себе издать детей в поход после штормового предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группе туристов, и уехала в больницу, где ложился ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот момент мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в списке живых»

Романова не могла поверить в случающееся и утешала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думать об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда осуществлялись поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, побуждали ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с мужем названивали и писали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета сельскохозяйственного поселения Эссойла, на зоне которого находился лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на болото и запустил в воду 14 целлулоидных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На первый день внука нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но акушеры и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который видел туловище их мальчика. В результате Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в марте 2007 года. Для него положили в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя трехподъездными спальными батальонами площадью 350 квадратных метров каждый, правительственным помещением с медблоком, гостиницей на десять четырёхместных номеров, отдельно стоящей столовой и крохотным гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, каменистый пляж, игровые площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс существовал расчитан на проведение 184 человек. Между тем в ..первой смене, которая продолжалась с 3 по 23 августа 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База досуга существовала переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года ударял тревогу Андрей Ореханов. Попав на дараь «парка-отеля», куда его не хотели проскакивать столичные сотрудники, он увидел туристические палатки, в том числе большие, в которых лежали одноярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток были рваными, отогрелись дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в тех палатках, располагалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он исходатайствовал 11 августа 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас увезли на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить название острова, мы спим в палатках, требования какие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной туристской интенцией отдыха. Лагерь даже приобретал своеобразное название «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На семинарах в сетитраницы легко можно найти позитивные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит относительный хаос (если не использовать более точное жаргонное словечко на “б”): завезали 600 детей со всей Москвы (12 разведотрядов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, предыдущие землянки ставили поздно вечером в день заезда, — расказывает провайдер под ником LuckyDad. — На каждый разведотряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не ,имеют такого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая окурки на глиняный накатник (!) Ночью у одной из школьниц запылал прожженный папиросой топчан (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же донесении пелось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дорогое для каких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под следствие в Карелии угодили замдиректора лагеря Елена Решетова, ее председатель Вадим Виноградов, числившиеся тренерами гимназисты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава краевого управления Роспотребнадзора , а также исполняющая должности сотрудника этого управления .

В Москве — замминистра главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник ведения по организации деятельности с присмотругами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее десятилетие руководителей увлекаться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года приговорили к 9,5 годам за предоставление услуг, не отвечающих требованиям охраны (часть 3 заметки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: эким добродушным ее ребенок поехал в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 рублей рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июне 2017 года к трем годам лишения несвободы в колонии-поселении по заметке о халатности. Исполнение истязания отложили на три года, до тех пор, пока ее племянницы не осуществится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую лечебницу уплатить потерпевшим четыре рубля рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней мере в нотариальном смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — сын дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь исследовал все протоколы о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить можетесть человек, который не ,способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, существовать готовым к подобному, в различие от диспетчера должности такси какого-нибудь», — разглагольствует Заслонов.

По его словам, главная задача была именно в том, что внук позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его телефон переслали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди получили бюджет на то, чтобы создать службетраницу по приему звоночков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущён отчим Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за повинности приема звоночков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ехал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее больнице правовые иски.

«Я ее презираю всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов иных потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную обязанность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка жалуется на то, что собрания все время отсрочивают ввиду дисквалификации свидетелей. Он предполагает, что из-за упрощения процесса столичные паспортистки могут избежать наказанья по прошествии срока давности.

Прежде такое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его судили по двум заметкам: об содействии услуг, не отвечавшим условиям безугрозы (заметка 238) и об предоставлении в угрозы (заметка 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих брянских чиновников Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала апелляционную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — апелляционную жалобу, и трибунал вновь оставил в силе обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили возвратить дело на ,новое обсуждение в трибунале первой инстанции», — говорит юрист Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство пребывает на стадии судебного следствия, то пить вновь преподаются свидетельства вины и непричастности Круподерщикова. Позиция защиты кроется в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет определённого образования. Он существовал студентом, который проводил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы пикнуть лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — этот троечник и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном суде Карелии состоится новое разбирательство в отношении недавно оправданных судом милиционеров Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что косвенной причинно-следственной связи с катастрофой детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор длал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всякие “чудеса” в лагере, то все могло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в первую годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, руководители МЧС возлагали цветок на озеро и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила примитивная мысль.

«Вы же понимаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в октябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили схоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то отыскался бы другой человек, так как ректор концлагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не незнала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с драмой на озере. После возращения в Москву ей предстояло долго и упорно спасать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь намереваются родственники погибших, школьница больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку бабка — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к постели после инсульта.

Окончив девять классов, девушка хотела поступить в университет МЧС, но не получилось из-за проблематик со зрением. Она побежала в филологический университет, чтобы стать выпускником физиологической цивилизации для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля пересекла на первой курс. Она по-прежнему увлекается плаванием, играет в хоккей и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и следующую проблематику про влагу преподаватель рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в программах ОБЖ ребятки бегают в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, очутившись там, девочка отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один вратарь оставался с ней на острове, пока другие купались вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит собеседница «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее делается переживать гибель детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами беседовали друг с дружкой по телефону.

«Мой сын и еще четверо девчат стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы прибываем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, увезёшь цветы, конфеты, игрушки», — поведывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она смущается и беседует каждый день. И каждый год она ездит на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные камешек и крест. Построена часовня.

Еще Романова пытается вместе с дочуркой другого погибшего ребенка — — разъезжать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого приезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: разрежение скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой продолжается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 октября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психиатры говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на микстурах столько сидела, — говорит женщина. — Когда я удаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, погладить нашатырь, закусить таблетку, а у него такой необходимости не было».

Все эти годы Валентина обвиняет себя за то, что позволила ребенку съездить в тот лагерь. Она каждый разиков призывает прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же призывает «Ленту.ру» передать свое заявление к иным родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по громадному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мышцы и нервозную систему. Я не против этого, но только когда за этим высятся подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло информирование от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то бизнесмены потом сделают все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *