«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители упрекают в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 мая 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по безплатным путевкам. Подробности той трагедии потрясли страну — 47 безоружных детей часами в группку сражались за жизнь посреди большого штормящего озера. К смертитраницы старшеклассников привела целая вереница преступных постановлений взрослых. Изнурительные суды протягиваются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный фотокорреспондент побеседовал с выжившими и семьями тех, кто не смог постигнуть те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о гибели своего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит родитель Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях трёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же соглашении существовало написано, что в легких и в кишечнике водички нет. О каком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом следователя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подмахнул специальную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, приключилось то, что называют сухим повешением — оно совершается из-за крепкого спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его достанут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной смертитраницы его отца было переохлаждение. «К этапу потери переживания острая ломоту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчик Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службу «112», причем когда все еще существовали в лодках. В тот момент работники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит отчим Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по радиотелефону человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В результате полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на произвол судьбины посреди объятого ураганом громадного озера, где ветер и зыби срывали с них одежду. Тонули в воде, температура которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло быть больше, если бы не одна из участниц похода — четырнадцатилетняя совершила поразковительное для своего возраста. Она разков за разковом возвращалась за тонущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что уберегать больше некого.

А потом эта маленькая девчушка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую усталость и часы, проведенные в холодной воде, ей сумело проползти несколько километров до моря и дотащиться до крохотного хутора Кудама, в дом семьи Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и мешала местным жителям спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще существовало быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако этот документ не носил общеобязательного характера.

Но были и другие весомые причины, которые указывали на невозможность прогулки по озеру. В миллиметре оно несравнимо с речным заливом, а в концлагере при этом не существовало спасательных комбинезонов для детей.

И наконец, всем существовало известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 октября в районе Сямозера ожидались дожди и ветер с порывами до 20 метров в секундтраницу (72 километра в час). Однозначно это предзнаменовало шторм.

Однако это не остановило гендиректора концлагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала распоряжение вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему заместителю . Тот, будто прапорщик на войне, передал команду первокурсникам педколледжа и , которые проводили практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к заданию задания: положили спасательные жилеты для детей и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перевязать застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их предположения никто не спрашивал. 17 сентября «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему оползни в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в резиновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова батальон опровождали однокурсница педколледжа и учащаяся колледжа цивилизации и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало уехать в Петрозаводск, сменил прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека существовал последний шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на мелкодисперсных отсеках, которые получают судну плавучесть в нештатной ситуации, когда через лайнер начинает попадать вода.

Но Виноградов разрешает повести детей вглубь озера — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал присаживаться в каноэ без экстренных баков, а вынудил наиболее опасный в тайфун надувный рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся мощный ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ утратили управление


Рафт, на большом ветру скорее напоминавший каучуковый матрас, стало быстро снести ветром, пока он совсем не спрятался из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда правильных решений не окончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и образовывавший о проблемме с нештатными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил обстановку, а тот уже, как старший по команде, должен был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — рассказал “Ленте.ру” его прокурор . — В мощь возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») свой подзащитный не мог должным образом эту обстановку оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» председатель гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не отвечать в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по мобильнику человека отказаться от избавления детей перед лицом прямой угрозы и почему вообще нужно существовало сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники концлагеря не спровоцировали спасателей? — недоумевает Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на трибунале заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал длать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер радиотелефона будет прислан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно существовал записан, и та видеозапись стала свидетельством вины принявшей звоночек фельдшера Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать этот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать подлодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до мыса Элойсварь, где и оставались вплоть до отбытия спасателей на следующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положенье оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на наплаве надолго, держась за руки, им не удалось. Волны вывернули обе каноэ, дети оказались в снежной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, экими словами мотивировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит какое обращение? Другой бы находил слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в экскурсионном походе во время тайфуна погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в катастрофы двоих: ее внука Жени и девочки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему внуку было 13 лет. Маленький и тщедушный ребенок. На беззвучен был жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно вредили детям плескаться к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали воздействия последних, лишив в последующем сверхспособности совершать пассивные воздействия», — так это описывала в суде руководитель .

«У детей свирепый страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек утратил сознанье от страха. Дезориентация существовала полнейшая, — рассказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом нашли полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из водички те дети, кто существовал покрупнее, у кого хватило сил, кто удавался плавать.

Севе Заслонову пыталась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших победительниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и явилась в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не увидала двух девушек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не перемещались из-за огромных жилетов, и Ксюша толкала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом обернулась и увидала, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу долбануло волной о камни, из-за чего девочка принесала слабые травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове сыскались еще двое детей. Туда же доплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными аукционами исходатайствовали многие дети, для некоторых они существовали уже посмертными. Юля Король достала из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята вылезали на берег как можетбыли весь вечер 18 октября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, надзирательница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, соседка расположенной на берегу Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на болоте очень мощная волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный охотник Андрей Севериков и сотрудник инфраструктуры Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — ту серёжку островов столичные называют Пятиостровье. Оттуда они вывезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девочки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ногами от переутомления случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую крошечную девчонку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место руководители МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчика — Женю Романова — продолжали отыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро продолжалось с того, что я замеряла погоду в Карелии. Я понимала о шквалистом предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 августа телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок находится в лагере», — вспоминает дочурка Жени.

даже мысли не допускала, что замдиректора лагеря позволит себе выпустить детей в поход после штормового предупреждения.

Она решила, что фраза о какой-то случайной группе туристов, и приехала в больницу, где ложился ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот случай мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в формуляре живых»

Романова не могла усомниться в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей размышлять об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда осуществлялись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, заставляли ее жрать и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и сочиняли куда только можно, закрутились до экстрасенсов, молились.

Глава комитета сельскохозяйственного селения Эссойла, на территории которого находился лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и запустил в воду 14 упаковочных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На предыдущий день отца нашли», — пометила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор концлагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере воцаряется самоочевидный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» существовал создан в октябре 2007 года. Для него положили в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя трехподъездными багажными корпусами улицей 350 прямоугольных ярдов каждый, дисциплинарным сооружением с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей комнаты и незначительным гостевым домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, каменистый пляж, интерактивные площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был просчитан на использование 184 человек. Между тем в второй смене, которая длилась с 3 по 23 июля 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бьл тоску Андрей Ореханов. Попав на водою «парка-отеля», куда его не хотели пропускать местные сотрудники, он увидел туристические палатки, в том количестве большие, в которых стояли двухярусные кровати. В них, порой в холоде, на йогуртом белье, так как часть палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не сыскалось места и в тех палатках, располагалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 августа 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезали на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить заглавие острова, мы дрыхнем в палатках, требования такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной туристской тематикой отдыха. Лагерь даже имел своеобразное названье «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На семинарах в сетиотрети легко можно отыскать положительные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит относительный хаос (если не использовать более точное площадное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, первые палатки ставили поздно вечером в день заезда, — расказывает пользователь под ником LuckyDad. — На каждый батальон из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не приобретают такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то пьют. Дети пьют непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая окурки на бревенчатый настил (!) Ночью у одной из девушек загорелся прожженный папиросой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же извещении говорилось про сплав, перед которым никакого медосмотра не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под расследование в Карелии угодили ректор лагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся тренерами абитуриенты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава межрегионального ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая обязанности куратора этого ведения .

В Москве — председатель главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и командир управления по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее поколение кураторов работать своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям охраны (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина представила Решетовой две фотографии: каким жизнелюбивым ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один лобик на ее лице пошевелился? Нет. Самое милое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и карать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — дополнила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в мае 2017 года к трем годам отбывания свободы в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее дочки не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре миллиарда рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, девушка осталась трудиться в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отец дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все протоколы о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить можетесть человек, который не способен по тем или другим причинам говорить закрытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть готовым к подобному, в отличие от авиадиспетчера службетраницы такси какого-нибудь», — разглагольствует Заслонов.

По его словам, главная проблема существовала именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звоночек переслали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди получили бюджет на то, чтобы создать службу по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен отец Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ехал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы протягивать к Щербаковой или ее клинике правовые иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную обязанность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за развязывания процесса столичные экономки можетесть избегнуть наказания по истечении срока давности.

Прежде такое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его сравнивали по двум статейкам: об обеспечении услуг, не отвечавшим требованиям транспарентности (статейка 238) и об откомандировании в опасности (статейка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских сановников Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова опротестует оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала надзорную апелляцию в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — кассационную апелляцию, и суд вновь оставил в силотрети оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный суд России, и там уже решили вернуть дело на ,новое определение в трибунале первой инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство пребывает на фазе судебного следствия, то есть вновь изучаются свидетельства вины и правоты Круподерщикова. Позиция защиты сводится в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который проводил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и длай это”. Он слушался», — расказывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы ослушаться лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — этот второгодник и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 июня в Верховном трибунале Карелии состоится новое разбирательство в отношении недавно оправданных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с катастрофой детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всякие “чудеса” в лагере, то все можетбыло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в четвёртую годовщину после трагедии, 18 октября 2017 года, руководители МЧС возложали веночек на озерко и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину сразила сложная мысль.

«Вы же незнаете сущность своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в сентябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она держалась непритязательной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили схоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то сыскался бы иной человек, так как ректор лагеря был лишь половиной схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не узнавала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После возвращения в Москву ей надлежало долго и упорно спасать саму себя: удалить все блоги из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где разков в год теперь собираются родичи погибших, девочка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабуля — когда детям существовало по 6 лет, их мать оказалась устремлена к кушетке после инсульта.

Окончив девять классов, девушка хотела поступить в колледж МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она побежала в воспитательный колледж, чтобы стать доцентом умственной культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на четвёртой курс. Она по-прежнему работает плаванием, разыгрывает в хоккей и пионербол.

«У нас ОБЖ жрать в колледже, и предпоследнюю проблематику про влагу выпускник рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребята лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на водоёмах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девица отступилась снова сесть в лодку. Просто не могла. В результате один наставник оставался с ней на острове, пока другие плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно перепроверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит собеседница «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее делается переживать гибель детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами беседовали друг с другом по телефону.

«Мой племянник и еще четверо девчат валяются на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы уезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — говорит Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети валяются на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она смущается и разговаривает каждый день. И каждый год она приезжает на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные камушек и крест. Построена часовня.

Еще Романова умеет вместе с мамой другого погибшего ребенка — — приезжать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого прилёта оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой начинается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психиатры говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблеточках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я ,пытаюсь заплакать, то продолжаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, погладить нашатырь, выпить таблетку, а у него такой невозможности не было».

Все эти годы Валентина винит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз умоляет прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же призывает «Ленту.ру» передать свое заявление к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, особые промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из особняка выпускать. Конечно, ребенок надлежащ сформировывать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим ,стаивают подготовленные люди, которые, даже видя, что на болоте полное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло оповещение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то госчиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *