«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители укоряют в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 сентября 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в столичном лагере по безплатным путевкам. Подробности этой трагедии потрясли страну — 47 безжалостных детей часами в группку боролись за жизнь посреди колоссального штормящего озера. К гибели первоклассников привела ,целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные суды протягиваются до сих пор. Накануне годовщины происшествий на Сямозере специальный корреспондент побеседовал с выжившими и присмотругами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о кончины твоего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я видел туловище своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит отец Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о происшествиях четырёхлетней давности, он едва удерживает эмоции. — В том же заключении существовало написано, что в легких и в желудке воды нет. О каком тогда вскрытии может идти речь?»

Заслонов спросил об этом прокурора примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он завизировал добавочную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что называют сырым вскрытием — оно происходит из-за слабого спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его вытащат из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной кончины его отца существовало переохлаждение. «К моменту потери самосознания острая ломоту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчик Сева — единственный, кто сумел позвонить в службу «112», причем когда все еще были в лодках. В этот этап милиционеры провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно существовало 20 минут, чтобы доползти до детей, — говорит сын Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по автоответчику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на полсутки были фактически брошены на деспотизм судьбы посреди объятого тайфуном огромного озера, где ветер и авиавойны срывали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло быть больше, если бы не одна из победительниц похода — четырнадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она разиков за разиковом возращалась за тонущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта крошечная девчонка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую усталость и часы, проведенные в холодной воде, ей удалось проплыть несколько километров до моря и добежать до маленького хутора Кудама, в домик семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным обывателям спасать детей до отъезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в трибунале гособвинение, концлагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение ребячьих специальных программ с походами». Однако этот протокол не надевал общеобязательного характера.

Но существовали и другие убедительные причины, которые указывали на необходимость прогулки по озеру. В диаметре оно сравнимо с речным заливом, а в концлагере при этом не было спасательных комбинезонов для детей.

И наконец, всем было известно о девятибалльном предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 августа в участке Сямозера подготовлялись ливни и порыв с порывами до 20 сантиметров в секунду (72 километра в час). Однозначно это предвещало шторм.

Однако это не остановило замдиректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала предписание вести детей из отряда «Поморы», позвонив из Москвы своему замминистра . Тот, будто генерал на войне, передал команду первокурсникам педколледжа и , которые проходили практику в лагере в качестве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, занялись к заданию задания: однаружали спасательные жилеты для взрослых и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их убеждения никто не спрашивал. 17 мая «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребяток и одному сопровождающему сходы в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое подростков — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова батальон киноиллюстрировали аспирантка педуниверситета и учащаяся университета культуры и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было перебраться в Петрозаводск, сменял прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека существовал первый шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые дают судну манёвренность в нештатной ситуации, когда через корм начинает попадать вода.

Но Виноградов решает новеллы детей вглубь озерка — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без экстренных баков, а предпочел наиболее опасный в тайфун надувный рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два дня погода испортилась, поднялся стойкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на огромном ветру скорее напоминавший эластичный матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не скролся из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда правильных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и образовывавший о проблеме с экстренными баками, решает названивать не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуациютраницу, а тот уже, как старший по команде, надлежащ существовал вызвать спасателей, но промолвил в ответ: “Справимся сами”, — распромолвил “Ленте.ру” его прокурор . — В энергию возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не можетбыл должным смыслом ту ситуациютраницу оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» замминистра гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не адресоваться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по автоответчику человека согласиться от спасенья детей перед лицом прямой опасности и почему вообще нужно существовало сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники концлагеря не спровоцировали спасателей? — усмехается Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозится уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не перезванивал спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номерок мобильника будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и та видеозапись стала подтверждением вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской медавиации . Она даже не стала зарегистрировывать тот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы превозмочь лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до мыса Элойсварь, где и оставались вплоть до прибытия водолазов на нижеследующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — узнала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы находил слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в смерти двоих: ее отца Жени и девочки Амалии — он скинул с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну существовало 13 лет. Маленький и щупленький ребенок. На безмолвен существовал жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно препятствовали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в дальнейшем сверхспособности совершать интенсивные действия», — так это живописала в суде представитель .

«У детей полудикий страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек утратил самосознание от страха. Дезориентация была полнейшая, — говорит «Ленте.ру» Романова. — А еще зыби рвали с них одежду. Огромные зыби. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выкарабкались из влаги те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову пыталась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она вырубилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не завидела двух школьниц из разведотряда — Машу и Дашу. Те практически не перемещались из-за огромных жилетов, и Ксюша подталкивала их к бережку, сколько могла. Когда оставалось около 500 футов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом обернулась и завидела, что Маши на коры нет — остался только ее жилет.

Уже на бережку Ксюшу хлопнуло зыбью о камни, из-за чего девчонка исходатайствовала сильнейшие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове сыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с песчаными булыжниками принесали многие дети, для некоторых они существовали уже посмертными. Юля Король вынула из водички нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята вылезали на берег как можетбыли весь вечерок 18 августа и всю последнюю ночь


«Примерно в восемь утречка в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, секретарша лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, кухарка расположенной на берегу Сямозера базы досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерке очень мощная волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный гренадер Андрей Севериков и работник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепочку островов столичные называют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с ногами от переохлаждения случилось».

По словечкам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую крохотную школьницу на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с мыса тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного малыша — Женю Романова — продолжали разыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утречко стартовало с того, что я анализировала погоду в Карелии. Я узнавала о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, просмотрев днём 19 октября телевизор, промолвила мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок находится в лагере», — припоминает тётя Жени.

даже идеи не допускала, что замдиректора лагеря позволит себе выпустить детей в поход после штормового предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группировке туристов, и перебралась в больницу, где стоял ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот миг мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не могла поверить в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думаться об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда велись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, побуждали ее жрать и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с мужем названивали и читали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава совета крестьянского заселения Эссойла, на территории которого обретался лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на болото и запустил в влагу 14 целлулоидных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день внука нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но пациенты и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила личико дознавателя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор концлагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» существовал создан в феврале 2007 года. Для него взяли в субаренду территорию отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными спальными корпусами улицей 350 квадратных футов каждый, судебным помещением с медблоком, гостиницей на десять трехместных номеров, отдельно стоящей столовой и незначительным гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, каменистый пляж, игровые площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс существовал просчитан на предоставление 184 человек. Между тем в третьей смене, которая длилась с 3 по 23 сентября 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бьл тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели проскакивать столичные сотрудники, он увидел туристские палатки, в том числе большие, в которых стояли одноярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток были рваными, отогрелись дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, распологалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 августа 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить прозвище острова, мы просыпаемся в палатках, требования такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось особенной экскурсионной интенцией отдыха. Лагерь даже имел специфическое название «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетитраницы легко можно отыскать положительные комментарии, в которых подробно разрисованы задачи лагеря.

«Царит самоочевидный хаос (если не использовать более точное площадное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 отрядов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, следующие палатки ставили поздно вечером в день заезда, — говорит юзер под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не приобретают такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то пьют. Дети пьют непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, кидая окурки на бревенчатый накатник (!) Ночью у одной из девчушек зажёгся прожженный папиросой топчан (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же извещении упоминалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для каких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под следствие в Карелии угодили гендиректор лагеря Елена Решетова, ее зам Вадим Виноградов, числившиеся курсантами абитуриенты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава краевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая функции куратора этого ведения .

В Москве — зам главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и командир управления по организации работы с семьитраницами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их должно быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — говорит Валентина Романова. — Там должно было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить предыдущее десятилетие сотрудников специализироваться своей деятельностью не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям транспарентности (часть 3 заметки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким смешливым ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один бицепс на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым милым — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 триллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июле 2017 года к трем годам лишения несвободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение наказанья отложили на три года, до тех пор, пока ее супруги не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую медавиацию выплатить потерпевшим четыре рубля рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, девочка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что врач не виновна, по малейшей степени в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — дед дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все документы о службе «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время закупило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить может человек, который не ,способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть способным к подобному, в различие от диспетчера службы такси какого-нибудь», — философствует Заслонов.

По его словам, главная проблемма была именно в том, что отец перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок адресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди получили бюджет на то, чтобы создать должность по приему звонков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен родитель Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ездил в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подають к Щербаковой или ее больнице государственные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — переубеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что собрания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания механизма столичные пенсионерки могут избежать наказания по прошествии срока давности.

Прежде такое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его узнавали по двум статьям: об предоткомандировании услуг, не отвечавшим требованиям транспарентности (статья 238) и об откомандировании в опастности (статья 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских бюрократов Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует оправдательные приговоры.

«Прокуратура пожаловала арбитражную апелляцию в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — надзорную апелляцию, и суд вновь оставил в силотрети оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный суд России, и там уже решили возвратить дело на новое изучение в суде третьей инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство пребывает на фазе судебного следствия, то пить вновь преподаются подтверждения вины и правоты Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не существовал инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который проводил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг тренера и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — поведывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и словечка о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы послушаться лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — тот второгодник и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном суде Карелии состоится ,новое разбирательство в отношении недавно утопичных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с катастрофой детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всяческие “чудеса” в лагере, то все можетбыло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — заверена Романова.

Она помнит, как в первую годовщину после трагедии, 18 апреля 2017 года, сотрудники МЧС возложали букетик на озеро и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила простая мысль.

«Вы же понимаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в октябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась приличной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали схоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то сыскался бы иной человек, так как гендиректор лагеря был лишь половиной схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не знала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с катастрофой на озере. После отбытия в Москву ей предстояло долго и упорно уберегать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связитраница не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где разиков в год теперь намереваются родственники погибших, школьница больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку мама — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к постели после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела поступить в лицей МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она двинулась в педагогический лицей, чтобы стать преподавателем психической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля пересекла на третьей курс. Она по-прежнему занимается плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ кушать в колледже, и предпоследнюю тему про воду преподаватель рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не желал меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребятишки ходят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на ручьях в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девушка отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один футболист сохранялся с ней на острове, пока другие плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит собеседница «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается испытывать гибель детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами беседовали друг с дружкой по телефону.

«Мой племянник и еще четверо ребяток валяются на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы приезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — рассказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети валяются на кладбищах по одному.

У Валентины пить портрет Жени, с которым она поздаруется и беседует каждый день. И каждый год она приезжает на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены юбилейные булыжник и крест. Построена часовня.

Еще Романова силится вместе с мамой другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого визита оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: разрежение скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой заканчивается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 сентября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психиатры говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на пилюлях столько сидела, — говорит женщина. — Когда я пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все те годы Валентина корит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый разиков умоляет прощения, стоя перед могилкой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» прислать свое обращение к иным родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим лежат подготовленные люди, которые, даже видя, что на болоте частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что явилось слежение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то бизнесмены потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *