«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители подсаждут в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 августа 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по льготным путевкам. Подробности той катастрофы потрясли странытраницу — 47 беспомощных детей часами в группку боролись за жизнь посреди большого штормящего озера. К кончины подростков привела целая чреда преступных решений взрослых. Изнурительные суды протягиваются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный репортёр потолковал с выжившими и семьитраницами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о кончины твоего ребенка. Там было написано, что причиной стало утопление, но я замечал туловище своего мальчика. Я замечал, что на его лице застыла улыбка, — говорит сын Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же соглашении было написано, что в легких и в желудке водички нет. О каком тогда вскрытии можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом следователя примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал специальную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что величают сухим повешением — оно начинается из-за крепкого спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его вытащат из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной кончины его внука было переохлаждение. «К моменту утраты переживания острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчик Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службетраницу «112», причем когда все еще существовали в лодках. В тот этап сотрудники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы доползти до детей, — говорит дед Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по радиотелефону человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки были фактически брошены на беспредел судьбы посреди объятого штормом огромного озера, где порыв и волны орвали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 термометров по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло быть больше, если бы не одна из победительниц похода — четырнадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за гибнущими и доставала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта крохотная девочка поехала за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую раздражительность и часы, проведенные в льдистой воде, ей удалось проплыть несколько километров до побережья и добежать до незначительного хутора Кудама, в дом семьи Столяровых. Там она вместе с хозяевами спровоцировала МЧС и помогала местным горожанам спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь исходатайствовал санитарно-эпидемиологическое соглашение , согласно которому администрации не разруливалось «проведение дошкольных специальных программ с походами». Однако этот документ не носил необязательного характера.

Но существовали и другие веские причины, которые указывали на невозможность прогулки по озеру. В диаметре оно сравнимо с океанским заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о девятибалльном предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 сентября в участке Сямозера намечались дождики и ветер с ветрами до 20 метров в секундтраницу (72 метра в час). Однозначно это предчувствовало шторм.

Однако это не настигло гендиректора концлагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала предписание вести детей из разведотряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему председателю . Тот, будто унтер на войне, передавал команду студентам педколледжа и , которые проходили практику в концлагере в свойстве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к осуществлению задания: положили спасательные жилеты для дошкольников и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их предположения никто не спрашивал. 17 мая «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему сходы в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое дошкольников — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали первокурсница педколледжа и учащаяся колледжа ментальности и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было поехать в Петрозаводск, сменял прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека был предыдущий шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на герметических отсеках, которые дают судну ржавчину в экстренной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь болота — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без нештатных баков, а предпочел наиболее комфортный в ураган поролоновый рафт.


«Поморы» отвалили от берега примерно в 13 часов. Через два дня погода испортилась, поднялся стойкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро переносить ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда правильных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из подлодок и образовывавший о проблеме с нештатными баками, решает перезванивать не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — узнал “Ленте.ру” его юрист . — В мощь возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») ваш подзащитный не можетбыл надлежащим образом эту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» председатель гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не обращаться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по радиотелефону человека отступиться от спасенья детей перед лицом прямой угрозы и почему вообще нужно существовало сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники концлагеря не вызвали спасателей? — сокрушается Игорь Заслонов. — Ведь она не идиотка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не перезванивал спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — промолвил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер мобильника будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связитраница оборвалась.

Разговор действительно существовал записан, и та видеозапись стала подтверждением вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать этот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до мыса Элойсварь, где и сохранялись вплоть до прибытия водолазов на предыдущий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положенье оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время урагана погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в смерти двоих: ее отца Жени и девочки Амалии — он сбросил с себя тех детей и уплыл.

«Моему сыну было 13 лет. Маленький и полненький ребенок. На беззвучен был жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно мешали детям нырять к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на поясах жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в дальнейшем восприимчивости совершать деятельные действия», — так это живописала в суде член .

«У детей свирепый стыд был: они кричали, плакали. Кто-то из девчушек потерял подсознание от стыда. Дезориентация существовала полнейшая, — пересказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выскочили из воды те дети, кто существовал покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову ,пыталась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и иным детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она выключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не узрела двух школьниц из отряда — Машу и Дашу. Те практически не двигались из-за громадных жилетов, и Ксюша подталкивала их к бережку, сколько могла. Когда оставалось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та выволакивала вперед только Дашу. А потом обернулась и узрела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу пристукнуло волной о камни, из-за чего школьница исходатайствовала стойкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На мысе отыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными булыжниками получили многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как могли весь вечерок 18 апреля и всю последнюю ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, воспитанница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, экономка расположенной на берегу Сямозера инфраструктуры отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерке очень мощная волна. Она не знает, перезванивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный милиционер Андрей Севериков и работник территории Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепочку островов столичные величают Пятиостровье. Оттуда они перевезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девчушки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с головами от переохлаждения случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую маленькую девушку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли туловища десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место руководители МЧС сняли с острова тех ребят, кто существовал с Виноградовым, находили тела еще троих погибших. Еще одного мальчика — Женю Романова — начинали искать на земле, под водичкой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро начиналось с того, что я прослеживала погоду в Карелии. Я узнавала о девятибалльном предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 июля телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок пребывает в лагере», — вспоминает бабушка Жени.

даже идеи не допускала, что ректор лагеря позволит себе выпустить детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группе туристов, и поехала в больницу, где стоял ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот этап мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в формуляре живых»

Романова не можетестьбыла поверить в происходящее и утешала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думать об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда велись поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, ,заставляли ее кушать и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и писали куда только можно, закрутились до экстрасенсов, молились.

Глава совета крестьянского заселения Эссойла, на территории которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и запустил в влагу 14 целлюлозных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день племянника нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, уговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила личико прокурора с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В результате Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В концлагере царит безусловный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в октябре 2007 года. Для него однаружали в субаренду территорию отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными тенистыми корпусами улицей 350 квадратных километров каждый, дисциплинарным помещением с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей комнаты и маленьким гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, песчанный пляж, игорные террасы и автономное инженерное обеспечение. Весь тот комплекс существовал просчитан на проведение 184 человек. Между тем в четвёртой смене, которая длилась с 3 по 23 мая 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База досуга была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бил тоску Андрей Ореханов. Попав на водою «парка-отеля», куда его не хотели пропускать местные сотрудники, он узрел туристические палатки, в том количестве большие, в которых стояли трехъярусные кровати. В них, порой в холоде, на йогуртом белье, так как часть палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не отыскалось места и в тех палатках, размещалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 июня 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить заглавие острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной экскурсионной направленностью отдыха. Лагерь даже имел определённое названье «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетиотрети легко можно отыскать негативные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит самоочевидный мрак (если не использовать более чёткое бранное словечко на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 разведотрядов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, следующие палатки ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает пользователь под ником LuckyDad. — На каждый разведотряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не приобретают такого желания: либо стоят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазках у вожатых, кидая окурки на дощатый накатник (!) Ночью у одной из девушек загорелся прожженный папироской матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же #лицемерии толковалось про сплав, перед которым никакого медосмотра не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под расследование в Карелии попали замдиректора лагеря Елена Решетова, ее заместитель Вадим Виноградов, числившиеся тренерами аспиранты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава краевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая ответственности директора этого ведения .

В Москве — председатель главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник ведения по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — говорит Валентина Романова. — Там надлежаще было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее поколение кураторов займться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в апреле 2019 года приговорили к 9,5 годам за содействие услуг, не отвечающих требованиям охраны (часть 3 заметки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: эким жизнелюбивым ее ребенок поехал в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое милое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и штрафовать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в мою выгоду даже, а в государственную», — добавила мачеха погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 триллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову осудили в мае 2017 года к трем годам наказания несвободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение наказания отложили на три года, до тех пор, пока ее дочери не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую клинику выплатить потерпевшим четыре триллиона рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но жрать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в должностном смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отец дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все бланки о службе «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что позвонить может человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, быть способным к подобному, в отличие от авиадиспетчера службы такси какого-нибудь», — философствует Заслонов.

По его словам, главная задача была именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звоночек переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди принесали бюджет на то, чтобы создать службетраницу по приему телефонов, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущён дед Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема телефонов МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов мотался в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подають к Щербаковой или ее лечебнице государственные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих ,пор по делу Сямозера еще не существовал признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса столичные мещанки могут избежать наказания по прошествии срока давности.

Прежде какое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его интерпретировали по двум статьям: об содействии услуг, не отвечавшим требованиям безопастности (статья 238) и об уклонении в опасности (статья 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских чинуш Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова оспорит оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала кассационную кляузу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — кассационную кляузу, и суд вновь бросил в силе оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный суд России, и там уже решили вернуть дело на новое слушание в суде четвёртой инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас расследование обретается на стадии судебного следствия, то жрать вновь изучаются подтверждения вины и невиновности Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не существовал инструктором.

«У него нет определённого образования. Он был студентом, который проходил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг тренера и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и длай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и иные студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы ослушаться лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он съездил туда — этот двоечник и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном суде Карелии состоится новое доказывание в отношении недавно утопичных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с катастрофой детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всякие “чудеса” в лагере, то все могло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в четвёртую годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, работники МЧС возлагали букет на озерцо и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила примитивная мысль.

«Вы же знаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в апреле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали схоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как гендиректор концлагеря существовал лишь частью схемы по срезу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не незнала о том, что этим летом продолжились сразу несколько уголовных процессов, связанных с трагедией на озере. После возвращения в Москву ей прийдлось долго и упорно спасать саму себя: удалить все баннеры из соцсетей, оборотиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь собираются родственники погибших, девчушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабка — когда детям существовало по 6 лет, их мать оказалась прикована к постели после инсульта.

Окончив девять классов, девушка желала поступить в институт МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она побежала в педагогический институт, чтобы стать доцентом психической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на четвёртой курс. Она по-прежнему специализируется плаванием, разыгрывает в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и предыдущую тематику про воду педагог рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребятишки лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это существовало на ручьях в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девушка отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В результате один хоккеист оставался с ней на острове, пока другие плавали вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно перепроверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит рассказчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается испытывать смерть детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами переговаривались друг с приятелем по телефону.

«Мой внук и еще четверо ребяток валяются на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом замысле легче: мы приезжаем вместе, кокетничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, пришлёшь цветы, конфеты, игрушки», — поведывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети валяются на кладбищах по одному.

У Валентины кушать портрет Жени, с которым она поздаруется и переговаривается каждый день. И каждый год она едет на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные камень и крест. Построена часовня.

Еще Романова ,старается вместе с мамой другого погибшего ребенка — — ездить в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого визита оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: сопротивление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой стартует невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 апреля 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже невропатологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на микстурах столько сидела, — говорит женщина. — Когда я удаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу вызвать скорую, понюхать нашатырь, закусить таблетку, а у него какой возможности не существовало».

Все те годы Валентина обвиняет себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз просит прощения, стоя перед могилкой сына.

Игорь Заслонов же призывает «Ленту.ру» передавать свое заявление к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по огромному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из особняка выпускать. Конечно, ребенок надлежащ формировать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим висят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере совершенное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло слежение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то олигархи потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *