«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители упрекают в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 июля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по безплатным путевкам. Подробности этой катастрофы потрясли странтраницу — 47 безжалостных детей часами в группку боролись за жизнь посреди колоссального штормящего озера. К кончины пятиклассников привела ,целая череда преступных решений взрослых. Изнурительные суды тянутся до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере особый фотокорреспондент побеседовал с выжившими и семьями тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о гибели твоего ребенка. Там было написано, что причиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит брат Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях пятилетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же заключении было написано, что в легких и в пищеводе воды нет. О каком тогда повешении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом дознавателя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал дополнительную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех других погибших на Сямозере, произошло то, что величают сухим отравлением — оно происходит из-за слабого спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его вынут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной гибели его сына было переохлаждение. «К случаю утраты осознания острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчик Сева — единственный, кто сумел позвонить в службетраницу «112», причем когда все еще были в лодках. В тот случай сотрудники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы доползти до детей, — говорит отец Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он кинул трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на произвол участи посреди объятого тайфуном огромного озера, где ветер и волны сбрасывали с них одежду. Тонули в воде, температура которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло быть больше, если бы не одна из активисток похода — двенадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она раз за разом возращалась за гибнущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта маленькая девчонка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую боль и часы, проведенные в снежной воде, ей увенчалось проплыть несколько километров до побережья и дотащиться до незначительного выселка Кудама, в дом присмотруги Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным жителям спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, лагерь получил санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разруливалось «проведение дошкольных специальных программ с походами». Однако этот документ не носил обязательного характера.

Но были и иные правдоподобные причины, которые указывали на необходимость экскурсии по озеру. В диаметре оно сравнимо с речным заливом, а в концлагере при этом не существовало спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 апреля в районе Сямозера ожидались дождики и ветер с порывами до 20 футов в секундтраницу (72 метра в час). Однозначно это предвещало шторм.

Однако это не остановило ректора концлагеря Елену Решетову. На месте происшествий ее не было, она отдала указание вести детей из батальона «Поморы», перезвонив из Москвы своему замминистра . Тот, будто солдат на войне, передавал команду аспирантам педколледжа и , которые миновали практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к проведению задания: однаружали спасательные жилеты для взрослых и стали надевать их на детей, силясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 апреля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему сходы в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое взрослых — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали выпускница педколледжа и учащаяся колледжа культуры и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль бережка три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было уехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был последующий шанс настигнуть поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые дают судну парусность в нештатной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов решает новеллы детей вглубь озера — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без экстренных баков, а предпочел наиболее безопасный в шторм надувный рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два дня погода испортилась, поднялся стойкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ утратили управление


Рафт, на большом порыву скорее напоминавший эластичный матрас, стало быстро снести ветром, пока он совсем не спрятался из виду. Каноэ из-за хорошей парусности шли дальше, но управляться ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных постановлений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблемме с нештатными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — рассказал “Ленте.ру” его прокурор . — В мощь возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») свой подзащитный не можетбыл надлежащим образом эту ситуацию оценить и отдался на опыт своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» председатель гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не прибегать в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно вразумить по автоответчику человека отказаться от спасенья детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие сотрудники концлагеря не спровоцировали спасателей? — недоумевает Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал длать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер мобильника будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала свидетельством вины принявшей телефон фельдшера Суоярвской клиники . Она даже не стала регистрировать этот телефон.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и оставались вплоть до отбытия водолазов на первый день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положенье очутились 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети очутились в льдистой воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, экими словами мотивировывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит какое обращение? Другой бы находил слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристском походе во время урагана погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в катастрофы двоих: ее отца Жени и школьницы Амалии — он скинул с себя этих детей и уплыл.

«Моему племяннику существовало 13 лет. Маленький и смуглый ребенок. На нем был комбинезон 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно препятствовали детям плескаться к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически заковали воздействия последних, лишив в последующем восприимчивости свершать деятельные воздействия», — так это описывала в суде представитель .

«У детей необузданный ужас был: они кричали, плакали. Кто-то из девчонок потерял мышление от ужаса. Дезориентация была полнейшая, — рассказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны рвали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто удавался плавать.

Севе Заслонову силилась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не увидала двух девчонок из отряда — Машу и Дашу. Те практически не двигались из-за больших жилетов, и Ксюша толкала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 ярдов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом аукнулась и увидала, что Маши на толщи нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу хлопнуло волной о камни, из-за чего школьница принесала сильнейшие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом обменялась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными булыжниками принесали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из водички нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята вылезали на берег как могли весь вечер 18 августа и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утречка в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, директриса лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то подгруппа на связитраница не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, соседка расположенной на берегу Сямозера базы досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на болоте очень стойкая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утречка в Кудаму пришла мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный милиционер Андрей Севериков и рабочий базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту серёжку островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с головами от обезвоживания случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний курсант нес самую крохотную школьницу на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков изведи тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с архипелага тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчика — Женю Романова — начинали отыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро стартовало с того, что я отслеживала погоду в Карелии. Я знала о девятибалльном предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 апреля телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как мой ребенок пребывает в лагере», — вспоминает мама Жени.

даже идеи не допускала, что ректор лагеря позволит себе выпустить детей в поход после штормового предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группе туристов, и перебралась в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот этап мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в перечне живых»

Романова не могла поверить в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думать об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда проводились поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, принуждали ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и печатали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета поселкового поселения Эссойла, на водое которого обретался лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и опробовал в воду 14 конфетных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На последний день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но пациенты и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо оперативника с огромными, набухшими глазами, который видел туловище их мальчика. В итоге Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в декабре 2007 года. Для него однаружали в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными багажными корпусами площадью 350 прямоугольных километров каждый, судебным сооружением с медблоком, гостиницей на десять восьмиместных номеров, отдельно стоящей столовой и незначительным пятизвёздочным домиком.

Еще у инфраструктуры существовали свои лодочная станция, каменистый пляж, игровые террасы и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс существовал просчитан на предоставление 184 человек. Между тем в второй смене, которая длилась с 3 по 23 октября 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха существовала переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года колотил тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели проскакивать местные сотрудники, он увидал туристические палатки, в том большинстве большие, в которых лежали двухярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток существовали рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, размещалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 июня 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить заглавие острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось нестеренко.раной экскурсионной тенденцией отдыха. Лагерь даже имел своеобразное прозвище «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетитраницы легко можно находить негативные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит относительный хаос (если не использовать более точное жаргонное слово на “б”): завезали 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, первые палатки ставили поздно вечером в день заезда, — говорит пользователь под дэном LuckyDad. — На каждый батальон из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо усаживаются в своих палатках, либо где-то куривают. Дети куривают непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая бачки на глиняный колышек (!) Ночью у одной из девушек вспыхнул прожженный папироской матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же донесении толковалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После катастрофы в 2016 году под доказательство в Карелии попали ректор лагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся тренерами преподаватели Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, врач Ирина Щербакова, глава отраслевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая обязанности куратора этого ведения .

В Москве — зам главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и зам.начальник управления по организации работы с семьитраницами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — рассказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее десятилетие сотрудников специализироваться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в апреле 2019 года приговорили к 9,5 годам за содействие услуг, не отвечающих требованиям безопастности (часть 3 статейки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким весёлым ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в нашу пользу даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллиардов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову осудили в июне 2017 года к трем годам лишения свободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение истязания отложили на три года, до тех пор, пока ее жены не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре полмиллиона рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, девочка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней степени в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отец дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все протоколы о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время закупило методологическую разработку рекомендации по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить можетесть человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть готовым к подобному, в отличие от авиадиспетчера должности такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главнейшая проблемма была именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его телефон переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди получили бюджет на то, чтобы создать службетраницу по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущён отец Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ездил в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие отцы его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее медавиации правовые иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уговаривал Заслонов иных потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную подотчётность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих ,пор по делу Сямозера еще не был признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка жалуется на то, что совещания все время отсрочивают ввиду дисквалификации свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса провинциальные чиновницы могут избежать истязания по прошествии срока давности.

Прежде такое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его сравнивали по двум статейкам: об оказании услуг, не отвечавшим предписаниям транспарентности (статейка 238) и об покидании в опастности (статейка 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских чинуш Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует обвинительные приговоры.

«Прокуратура подала апелляционную апелляцию в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — кассационную апелляцию, и трибунал вновь оставил в силотрети обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили вернуть дело на новое слушание в трибунале четвёртой инстанции», — говорит юрист Дмитрий Маслов.

Сейчас доказывание обретается на стадии судебного следствия, то жрать вновь изучаются свидетельства вины и презумпции Круподерщикова. Позиция защиты является в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который проходил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — поведывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и иные студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы пикнуть лагерное начальство.

«На расследовании выяснилось, что он поехал туда — этот отличник и бездарь, — чтобы ему поставили закорючку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном суде Карелии состоится ,новое дознание в взаимоотношении недавно утопичных судом сотрудников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с гибелью детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всякие “чудеса” в лагере, то все могло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в третью годовщину после трагедии, 18 апреля 2017 года, милиционеры МЧС возлагали букетик на озерцо и поднялся шторм. Их подлодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила обыкновенная мысль.

«Вы же понимаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в сентябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как замдиректора лагеря существовал лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не узнавала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с драмой на озере. После возвращения в Москву ей .обсуждалось долго и упорно спасать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где разиков в год теперь собираются родственники погибших, девчушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку мама — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к кушетке после инсульта.

Окончив девять классов, девочка желала поступить в университет МЧС, но не получилось из-за проблематик со зрением. Она побежала в филологический университет, чтобы стать студентом психической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на первой курс. Она по-прежнему занимается плаванием, играет в хоккей и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и следующую тему про водичку студент рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребятишки ходят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В результате один вратарь оставался с ней на острове, пока другие купались вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит подруга «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается испытывать катастрофа детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами общались друг с дружкой по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребят стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы уезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, пришлёшь цветы, конфеты, игрушки», — говорит Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины кушать фотопортрет Жени, с которым она здоровается и переговаривается каждый день. И каждый год она приезжает на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные ранаш и крест. Построена часовня.

Еще Романова ,старается вместе с мамой иного погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого приезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой заканчивается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 сентября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже невропатологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблетках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все эти годы Валентина обвиняет себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз умоляет прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» передать свое отношение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мускулатуры и нервозную систему. Я не против этого, но только когда за этим стоят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере совершенное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло слежение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то госчиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *