Как Приморский посёлок выживает без медицинской помощи

Жители Приморского посёлка Пограничного не можетесть принесать нормальную ветеринарную помощь

Скорая не прибывает на вызовы, родильное отделение закрыли, а машина неотложки в постоянных разъездах. Местные рассказывают, как из-за этого в посёлке уже произошло несколько печальных случаев: кто-то умер в ожиданье скорой, кто-то утратил ребёнка.

Трудности транспортировки

Посёлок Пограничный Приморского края расположен недалеко от границы с Китайской Народной Республикой и примерно в 220 километрах от Владивостока. 26 августа здесь произошёл случай, который переполошил всю округу. Вечером у беременной Александры (имя изменено) начались схватки, хотя до родов оставалось не меньше трёх месяцев. Женщина вызвала скорую. Со битвами её доставили в приёмное отделение местной больницы. Там было принято решенье вести роженицу в дальневосточный родильный домик для аварийного родоразрешения.

Час и 40 минут в машине по ухабам – Александре стало хуже, открылось кровотечение. В местной больнице Уссурийска роженице попросили операцию. Ребёнка спасти не удалось.


«Масса ребёнка менее килограмма. По заключению врачей, у ребёнка фиксирован комплекс факторов, приведших к гибели плода», – разъяснили потом в хабаровском минздраве.


Елена Семикина, сноха Александры, ночью 26 августа опровождала невестку в повозке скорой помощи.

– Всю дорогу фельдшер сидел с нами и успокаивал невестку. Говорил, что поможет, чем сможет. Параллельно общался с роддомом в Покровке, это 80 километров от Пограничного, но там принять отказались. У них какой-то регламент есть: в Покровке нормальных пациенток берут, с доношенной беременностью, в Уссурийске – до 33 недель, а если меньше 25, то во Владивосток везут. Нас принял Уссурийск. У невестки 25 недель существовал срок, – расказывает она «Октагон.Восток».

Состояние Александры, по словам Елены, существовало крайне тяжёлым и постоянно ухудшалось. Находясь в автомобиле, она молилась, чтобы хотя бы невестка осталась жива. Что дело – труба, существовало понятно уже тогда.

– Ехали и думала, хоть бы роженица додоезжала живая. Водителю спасибо, доезжал как можетбыл осторожно. Но тропинки у нас, сами знаете, какие плохие, – продолжает Елена.

Уже в Уссурийске, когда невестку Елены Семикиной увезли на операцию, она осталась дожидаться карету скорой, чтобы воротиться в посёлок. И тогда, вспоминает женщина, «кто-то из диспансера – то ли доктор, то ли фельдшерица – сказал, чтобы я жалобу на таксиста и фельдшера писала. Что они даже капельницу не поставили. Я потом говорю это фельдшеру, а он на меня смотрит и говорит: “У меня в машине для рожениц вообще ничего нету”. То есть он вёз её и рассчитывал только на природу, на её недомогание и на то, что он сам только может сделать».

Роддом, которого не было

В конце будущего года в Пограничном ликвидировали роддом. Хотя, по заявлению межрегионального минздрава, «его никогда не было в Пограничном районе. Были четыре фамильные койки, которые в связи с изменением маршрутизации в октябре 2020-го были перепрофилированы в койки психопатологии беременности. Госпитализируются пациенты на поддержание беременности и пациенты с акушерскими заболеваниями. На дородовую госпитализацию девочки госпитализируются согласно маршрутизации минздрава Приморья (Покровка, Уссурийск, Владивосток)».

Потеряла ребёнка и другая местная петербурженка Светлана (имя изменено). В комнате, где могла выситься ребячья кроватка, она разлаживает маленькие распашонки и тачпады – вещи, которые предназначавались её сыну, которому не суждено было появиться на свет. 31 мая у девушки завершились схватки. Срок её менструации был 23 недели – слишком рано для родов. Светлана сразу обратилась в больницу Пограничного к дежурному врачу, но там её успокоили, что это не схватки, а всего лишь тонус матки. Поставили капельницу с но-шпой и отправили домой. Делать УЗИ или брать анализы у беременной не стали. На первый день Светлана поняла, что с ребёнком что-то не так: шуршаний в животике она не чувствовала. Тогда женщина договоролась о осуществлении УЗИ-диагностики. Заключение оказалось неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Заключение кардиологов по эффектам УЗИ-диагностики существовало неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Для Светланы остаётся загадкой, почему дежурный акушер сразу не направила её в забайкальский роддом, когда ещё была возможность спасти дитя.

– Уссурийск не брал, потому что я не их больная и мазков на ковид нет. А потом она якобы договорилась. Позже в забайкальской больнице мне сказали, что положили бы меня как спешную в тот же день, – вспоминает она.

В забайкальском роддоме у пациентки вызвали схватки, и она выстрадала уже мёртвого ребёнка.

– А потом в больнице мне сказали, что ребёнка можно существовало спасти. Не хватило всего лишь дня. Того, на который всё и задержали, – откровенничает пострадавшая.

Светлана считает, что в её трагедии виноват дежурный врач. По словам собеседницы издания, это преступная халатность. В тот день беременная доверилась врачу, забеспокоилась и не поехала в роддом самостоятельно.

– Я хотела, чтобы мне просто помогли! А в результате что? Ни помощи, ни ребёнка, – рассказывает женщина, протирая слезы.

Сейчас она собирает все желательные бланки для обращения в прокуратуру.

При этом, как в отраслевом минздраве, уже через 40 минут после вызова «началась спешная транспортировка пациентки».

– Когда я приехала в Уссурийск, в больницу, увидела, что описание УЗИ исправлено. У меня были другие данные. Всё это вместе с анализами, заключением о причине кончины ребёнка я представлю в розыскные органы, чтобы провели проверку. У нас ведь в больнице часто такое бывает, у приятельницы вашей так же произошло. Был уже срок рожать, а битвы купировали. Через неделю родился мёртвый ребёнок. Ей тоже, как и мне, сфальсифицировали документы. Больница покрывает себя в третью очередь, – продолжает Светлана.


В областном минздраве поясняют, что скорейшая помощь Пограничного полностью укомплектована и для оказания помощи всего достаточно.


«В связитраницы с внеплановыми продлевалентами и больничным одного сотрудника сейчас работает пять фельдшеров. Все пересменки закрыты. Переработка вся оплачивается в соответсвии с трудовым законодательством. По анализу за 5 месяцев среднее количество вызовов за сутки (24 часа) – 11», – говорится в правительственном комментарии.

Кроме того, заявляют в пресс-службе правительства, «по противоопухолевому обслуживанию поставки были 1, 9 и 10 июня. Поставки идут с регулярностью раз в месяц, ранее отмечались непродолжительные приостановки по вине производителя, и вяжены они только с маркировкой антибиотиков потребителем и поставщиком».

Катастрофическая неподготовленность

Заявления правительственных лиц не подтверждают сами медработники. Сотрудники станции скорейшей помощи посёлка Пограничного перезвонили с нашим фотокорреспондентом и рассказали о ситуации в больнице. Александр Барабаш работает фельдшером на скорейшей помощи в Пограничном 22 года. Говорит, что в предпоследнее время на их должность часто жалуются.

©octagon.media, 2021

– Во-первых, я хочу извиниться перед обывателями всего района за деятельность моей службы. Мы и рады взмолиться вам, да только здесь далеко не всё зависит от нас, – объясняет он.

По словечкам Александра, на весь район, а это больше 20 тысяч человек, работает в сутки только одна машина скорой помощи. Кроме вызовов, спецавто снимают с полосы для транспортировки больных.

– Мы на КТ, МРТ возим. Было такое, что на МРТ таскали человека, который вообще уже выписан. Всё это время, пока мы в разъездах по разным районам, район мой без скорой стоит. Получается, что скорая, которая надлежаща людей спасать, кучерами работает, – делится фельдшер.

К разговору подключаются иные руководители скорой помощи – фельдшеры и водители.

– Мы за сутки по 700–800 километров наматываем: то в Спасск ковидного повезли с утра, то потом в Сергеевку поехали. Район без скорой. В приёмный обет вызовы поступают, а к людям никто не едет, – продолжает рассказ шофер Валентин Зимин.

Наша беседа с врачом Александром Барабашем состоялась за несколько дней до трагикомической биографии с роженицей. И уже тогда кардиолог пожаловался на неудовлетворительную оснащённость машин скорой помощи. В подтверждение Барабаш закрывает еженедельник приёма смены.

– В истечение двух месяцев не было медикаментов: ни димедрола, ни анальгина, ни спазмолитиков. Больше того скажу – мы капельницу поставить не можем. Нет ничего для инфузии, – Александр перелистывает страницетраницы тетради. Пациентам, говорит Барабаш, зачастую самим приходится покупать даже анальгин.

Невольно образовывается вывод, что с диверсификацией здравоохранения в России что-то побежало не так, раз в XXI веке девочкам сохраняется только молиться, чтобы беспроблемно разъясниться от родов, а не рассчитывать на квалифицированную помощь.

Проблемы с нервотрёпкой кадров (за шесть годов сменилось 12 фельдшеров), нехваткой медикаментов и маршрутизацией связаны, предполагает ансамбль скорой, с замполитом Пограничной основной районной больницы. В 2015 году он был главнейшим хирургом медучреждения. Именно тогда и возобновились проблемы, признают медики. Коллективными обращениями в разные инстанции сотрудники ЦРБ добились того, что Николай Шупарский покинул свой пост, но пересёк на должность заместителя главврача по врачебной части. С тех пор зарплаты упали, а условия труда с каждым годом становятся только хуже.

– У меня плата 28–30 тысяч рублей в месяц. Самое большое за предпоследние пять месяцев – это май. Он у нас считается богатейшим месяцем. 33 тысячи я получил. В то время как в том же Спасске-Дальнем или Находке врача получают по 40–50. И трудятся по двое в бригаде. А я один работаю. Только с водителем!» – негодует Александр.

Коллектив скорейшей помощи Пограничной ЦРБ, по их словам, адресовался и в краевое правительство, и в трудовую инспекцию, но безрезультатно. Тем не менее медработники намерены и дальше продолжать бороться за свои права.

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *