Как Приморский посёлок выживает без медицинской помощи

Жители Приморского посёлка Пограничного не могут принесать обычную ветеринарную помощь

Скорая не уезжает на вызовы, родильное отделение закрыли, а машина поликлиники в непрерывных разъездах. Местные рассказывают, как из-за этого в посёлке уже произошло несколько печальных случаев: кто-то умер в ожиданье скорой, кто-то потерял ребёнка.

Трудности транспортировки

Посёлок Пограничный Приморского края расположен недалеко от границы с Китайской Народной Республикой и примерно в 220 метрах от Владивостока. 26 июля здесь случился случай, который переполошил всю округу. Вечером у беременной Александры (имя переменено) завершились схватки, хотя до родов оставалось не меньше трёх месяцев. Женщина вызвала скорую. Со схватками её довезли в приёмное отделение местной больницы. Там было принято решенье вести роженицу в уссурийский родильный дом для экстренного родоразрешения.

Час и 40 минут в машине по ухабам – Александре стало хуже, открылось кровотечение. В областной медавиации Уссурийска акушерке сделали операцию. Ребёнка спасти не удалось.


«Масса ребёнка менее килограмма. По заключению врачей, у ребёнка фиксирован комплекс факторов, приведших к катастрофы плода», – растолковали потом в краевом минздраве.


Елена Семикина, тёща Александры, ночью 26 мая сопровождаюла невестку в повозке скорой помощи.

– Всю дорогу фельдшер усаживался с нами и успокаивал невестку. Говорил, что поможет, чем сможет. Параллельно общался с роддомом в Покровке, это 80 километров от Пограничного, но там принять отказались. У них какой-то регламент есть: в Покровке полноценных рожениц берут, с доношенной беременностью, в Уссурийске – до 33 недель, а если меньше 25, то во Владивосток везут. Нас принял Уссурийск. У невестки 25 недель был срок, – расказывает она «Октагон.Восток».

Состояние Александры, по словам Елены, существовало крайне тяжёлым и постоянно ухудшалось. Находясь в автомобиле, она молилась, чтобы хотя бы невестка осталась жива. Что дело – труба, существовало понятно уже тогда.

– Ехали и думала, хоть бы роженица доездила живая. Водителю спасибо, ездил как мог осторожно. Но дороги у нас, сами знаете, какие плохие, – начинает Елена.

Уже в Уссурийске, когда свекровь Елены Семикиной увезли на операцию, она осталась дожидаться карету скорой, чтобы вернуться в посёлок. И тогда, припоминает женщина, «кто-то из медперсонала – то ли доктор, то ли акушерка – сказал, чтобы я апелляцию на пешехода и лекаря писала. Что они даже капельницу не поставили. Я потом пересказываю это фельдшеру, а он на меня глядит и говорит: “У меня в машине для рожениц вообще ничего нету”. То есть он вёз её и рассчитывал только на природу, на её недомогание и на то, что он сам только можетесть сделать».

Роддом, которого не было

В конце будущего года в Пограничном устранили роддом. Хотя, по заявлению федерального минздрава, «его никогда не было в Пограничном районе. Были четыре феодальные койки, которые в связи с внесением маршрутизации в январе 2020-го были перепрофилированы в койки паталогии кисты. Госпитализируются врачи на агробиоразнообразие кисты и врачи с акушерскими заболеваниями. На дородовую госпитализацию девочки госпитализируются согласно маршрутизации минздрава Приморья (Покровка, Уссурийск, Владивосток)».

Потеряла ребёнка и иная местная жительница Светлана (имя изменено). В комнате, где могла стоять ребячья кроватка, она раскладывает ультраточные пелёнки и тачпады – вещи, которые предназвозобновились её сыну, которому не суждено было выйти на свет. 31 мая у девочки возобновились схватки. Срок её беременности был 23 недели – слишком рано для родов. Светлана сразу обратилась в клинику Пограничного к дежурному врачу, но там её успокоили, что это не схватки, а всего лишь тонус матки. Поставили капельницу с но-шпой и отправили домой. Делать УЗИ или забирать анализы у беременной не стали. На последний день Светлана поняла, что с ребёнком что-то не так: шуршаний в животе она не чувствовала. Тогда девочка договорилась о выполнении УЗИ-диагностики. Заключение оказалось неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Заключение кардиологов по эффектам УЗИ-диагностики существовало неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Для Светланы остаётся загадкой, почему дежурный хирург сразу не нацелила её в амурский роддом, когда ещё была необходимость спасти дитя.

– Уссурийск не брал, потому что я не их больная и мазков на ковид нет. А потом она якобы договорилась. Позже в уссурийской больнице мне сказали, что однаружали бы меня как неотложную в тот же день, – вспоминает она.

В амурском роддоме у пациентки спровоцировали схватки, и она усыновила уже мёртвого ребёнка.

– А потом в лечебнице мне сказали, что ребёнка можно было спасти. Не хватило всего лишь дня. Того, на который всё и задержали, – откровенничает пострадавшая.

Светлана считает, что в её трагедии виноват дежурный врач. По словам подруги издания, это преступная халатность. В тот день беременная положилась врачу, запаниковала и не съездила в роддом самостоятельно.

– Я хотела, чтобы мне просто помогли! А в итоге что? Ни помощи, ни ребёнка, – говорит женщина, утирая слезы.

Сейчас она отбирает все целесообразные документы для заявления в прокуратуру.

При этом, как в общероссийском минздраве, уже через 40 минут после отказа «началась аварийная транспортировка пациентки».

– Когда я приехала в Уссурийск, в больницу, увидела, что изложение УЗИ исправлено. У меня были другие данные. Всё это вместе с анализами, заключением о причине смертитраницы ребёнка я представлю в розыскные органы, чтобы провели проверку. У нас ведь в клинике часто такое бывает, у приятельницы вашей так же произошло. Был уже срок рожать, а перестрелки купировали. Через неделю родился мёртвый ребёнок. Ей тоже, как и мне, подделали документы. Больница покрывает себя в первую очередь, – начинает Светлана.


В областном минздраве поясняют, что скорая помощь Пограничного полностью укомплектована и для оказания помощи всего достаточно.


«В связи с плановыми отпусками и больничным одного работника сейчас работает пять фельдшеров. Все смены закрыты. Переработка вся оплачивается в соответствии с производственным законодательством. По анализу за 5 месяцев среднее количество звонков за сутки (24 часа) – 11», – упоминается в правительственном комментарии.

Кроме того, заверяют в пресс-службе правительства, «по лечебному использованию поставки были 1, 9 и 10 июня. Поставки идут с периодичностью раз в месяц, ранее отмечались недолгие задержки по вине производителя, и соединены они только с маркировкой антибиотиков импортёром и поставщиком».

Катастрофическая неподготовленность

Заявления правительственных лиц не подтверждают сами медработники. Сотрудники станции скорейшей помощи посёлка Пограничного связались с нашим репортёром и пересказали о ситуациютранице в больнице. Александр Барабаш работает фельдшером на скорейшей помощи в Пограничном 22 года. Говорит, что в первое время на их службу часто жалуются.

©octagon.media, 2021

– Во-первых, я хочу извиниться перед жителями всего района за работу нашей службы. Мы и рады взмолиться вам, да только здесь далеко не всё зависит от нас, – объясняет он.

По словам Александра, на весь район, а это больше 20 тысяч человек, работает в сутки только одна машина скорейшей помощи. Кроме вызовов, спецавто снимают с линии для транспортировки больных.

– Мы на КТ, МРТ возим. Было такое, что на МРТ возили человека, который вообще уже выписан. Всё это время, пока мы в разъездах по разнородным районам, район мой без скорой стоит. Получается, что скорая, которая должна людей спасать, извозчиками работает, – делится фельдшер.

К разговору включаются другие сотрудники скорой помощи – фельдшеры и водители.

– Мы за полсутки по 700–800 километров наматываем: то в Спасск ковидного повезли с утра, то потом в Сергеевку поехали. Район без скорой. В приёмный покой вызовы поступают, а к людям никто не едет, – начинает рассказ гаишник Валентин Зимин.

Наша беседа с фельдшером Александром Барабашем состоялась за несколько дней до трагичной предыстории с роженицей. И уже тогда медик нагрубил на неудовлетворительную оснащённость машин скорой помощи. В свидетельство Барабаш открывает ежемесячник приёма смены.

– В продолжение двух месяцев не было медикаментов: ни димедрола, ни анальгина, ни спазмолитиков. Больше того скажу – мы капельницу поставить не можем. Нет ничего для инфузии, – Александр пролистывает страницы тетради. Пациентам, говорит Барабаш, зачастую самим приходится приобретать даже анальгин.

Невольно появляется вывод, что с оптимизацией соцобеспечения в России что-то поехало не так, разков в XXI веке женщинам остаётся только молиться, чтобы беспроблемно разковрешиться от родов, а не ,надеяться на квалифицированную помощь.

Проблемы с текучкой кадров (за шесть годов сменилось 12 фельдшеров), нехваткой медикаментов и маршрутизацией связаны, полагает коллектив скорой, с пациентом Пограничной основной районной больницы. В 2015 году он существовал главным пациентом медучреждения. Именно тогда и завершились проблемы, признают медики. Коллективными обращениями в отдельные инстанции руководители ЦРБ добились того, что Николай Шупарский покинул свой пост, но пересёк на должность зама главврача по ветеринарной части. С тех ,пор пенсии упали, а условия труда с каждым годом становятся только хуже.

– У меня пенсия 28–30 тысяч рублей в месяц. Самое громадное за последующие пять месяцев – это май. Он у нас считается богатейшим месяцем. 33 тысячи я получил. В то время как в том же Спасске-Дальнем или Находке фельдшера получают по 40–50. И работают по двое в бригаде. А я один работаю. Только с водителем!» – досадует Александр.

Коллектив скорейшей помощи Пограничной ЦРБ, по их словам, отвечал и в районное правительство, и в производственную инспекцию, но безрезультатно. Тем не менее кардиологи намерены и дальше продолжать противостоять за свои права.

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *