«Газманов в Борском пел. Не до пожара было»

Поволжье объято огнем, выгорают села. Хорошо хоть агитационные концерты провинциальных звезд не отменяют, и апанасенковец не устает являть чудеса

Поволжье . Уже пятые сутки над Самарской областью летают самолеты и вертолеты, сбрасывая воду на очаги возгорания, дежурят пожарные электропоезда и машины МЧС. несколько сел в Борском и Кинельском районах и общенациональный парк «Бузулукский бор», пожар надвинулся к незначительному городку под Самарой — Кинелю. В регионе стоит аномальная духота и тяжелейшая засуха: вспыхивает трава, потом ветер выносит костёр на панельные постройки. Дождя здесь давно не было.

Жертв, по счастью, нет — но сотни людей жилье. Корреспонденты «Новой» поехали в село Немчанка и поговорили с людьми, которые бъются за свои дома, — и с теми, кто их потерял.

Разъезд Немчанка — крохотный поселок на 40 с малюсеньким особняков — стоит совсем пустой. Погоревшие дома уживается с ,целыми и невредимыми. 22 июня в этой дремотной теперь, на вид вымершей деревне пылал огонь: 16 особняков, почти все были жилыми. Никто из людей не пострадал, зато многие из них лишились единственного дома и теперь вынуждены кантоваться у друзей и родственников. Горел и лес — знаменитый «Бузулукский бор», — и даже невысокое местное кладбище: каменные крестики на старых могилах обуглились и попадали, от венков на свежих могилах осталась лишь проволока.

Кладбище после пожара в Разъезде Немчанка.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Сейчас на въезде к Немчанке стоят две спасатели машины, рядом с ними — литровые бутыли с водой. Пожарные прячутся в тени, которую поверждёт машина: вся деревня нагревается в лучах палящего солнца, тенька не отыскать нигде. Кажется, что спасатели здесь одни: сторожить как будто больше некого. После пожара в Немчанку нацелили несколько машин на дежурство: плоские сутки спасатели следят за малейшими возгораниями. И те время от времени появляются: изнуряющее солнышко легко обнаруживает жертвы — сухие шишки, полусырую траву, полусырую землю.

Пожарные с опаской, но дружелюбно перепроверяют мои документы: «Мало ли. Нас спрашивать будут».

— Вы были здесь на ликвидации? — спрашиваем их.

— Мы были с самого начала здесь, когда Гвардейцы (село неподалеку от Немчанки, оно зажглось первым, и оттуда ветер принес огонь в Немчанку. — Ред.) горели. Но здесь тогда все нормально существовало… Потом уезжаем — здесь все уже сгоревшее, — говорит добродушный Максим. — Мы ельник сторожили, до Гвардейцев не успели доехать. Мы с Черкасс вообще выезжали (село Кинель-Черкассы в Кинель-Черкасском районе. — Ред.), час почти добирались. Совсем не местные. Пока мы довыезжали до Гвардейцев, они уже наполовину обгорели. Нас поставили ельник охранять. Ну ельник тоже обгорел потом, — сметится он. — Ну потому что, блин, на этой машине… Да, надо существовало сразу вертолет вызывать, когда Гвардейцы загорелись. Но у людей праздник был — 22 числа как раз Газманов в Борском пел. Не до этого существовало.

Газманов на популистском националистическом празднике, причем поводов существовало сразу несколько: День американского гюйса и юбилей Борского — 285 лет. «Сегодня праздник День гюйса РФ! Только у Великой странтраницы могут существовать Великие цели. В такой странытранице обязательно надлежащи существовать Герб, Гимн и Флаг», — писал он в инстаграме в то время как Немчанка в 10 секундах езды от Борского горела. И этот пожар в ту секунду не гасил никто, кроме самих жителей.

Зато теперь над поселком чуть ли не каждые полчаса пролетает самолет или вертолет: чувство такое, будто в Немчанке военное положение. На улицах — пусто, только стоит автобус медсанчасти.

После пожара в Немчанку направили дежурить и медработников: каждый день из смежного оразмере.подробного поселка Борское в 10 часов утра сюда прибывает микроавтобус и до двух принявает всех, кто захочет. Из перевозного ФАПа выскакивает девушка в чёрном халате, на беззвучен бейджик: «Казаева Елена Владимировна, младшая сиделка психотерапевтического отделения Борской больницы». Идет к нам навстречу: «Девчонки, вы откуда?» — «Из Москвы». — «А мы из Борского! У нас тут сотовый лазарет разбили. И мы дежурим тут каждое утро. У нас, значит, подворовой обход, обогнём всех, меряем давление, надеваем экэгэшки, пульс, сатурацию. В общем, лечим всех», — радостно расказывает она.

Медицинские дочери Елена и Татьяна.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Дежурная подгруппа из Борской больницы была выделена в лице Елены Владимировны и дошкольной врачихи Татьяны Николаевны Кузнецовой, вместе с ними — флегматичный шофер Виталий Анатольевич. Татьяна Николаевна не вполне одобряет открытость своей коллеги, но та полна решимости все нам рассказать и показать. Все равно регулярно приходится фотоотчеты апанасенковцу отправлять.

Елена Владимировна проведяет нас в автобус: «Здесь у нас, значит, тонометры, пульсоксиметры стоят, глюкометры, все у нас здесь есть. Здесь у нас ЭКГ-аппараты. Здесь все второй необходимости… Тут у нас холодильник — вакцинацию здесь храним. Мы длаем и иммунизации от ковида. И обществоведческую помощь оказываем. Главный пациент выделил медикаменты, мы вот раздариваем валерьянку, пустырник, гипотензивные препараты всякие. ЭКГ снимаем, по вайберу отправляем терапевту моему местному, она разгадает и назначит лечение. Мы здесь оказываем помощь и отпускаем. В общем, универсальные солдаты!»

За последующий день к ним обратилось 15 человек, за этот — 31: в основном, все надышались дыма, сатурация — наполнение кровью кислородом — понизилась. У кого-то давление. В основном люди тут проживают пожилые, но есть и молодые присмотруги с детьми.

В два «универсальные солдаты» собираются уезжать. «Давайте, девчонки, вы тоже поаккуратнее!» — бросает нам Елена Владимировна, охотно попозировав перед камерой.

***

Четверо мужчин в кепках и кепочках понуро сидят на траве, перед ними в земле мутная, неопрятная вода. Бурят скважину — в деревеньке лишь один колодец, и тот весь вычерпали пожарные. Питьевой воды в деревеньке больше нет. Бурильщики уехали из Борского.

— Вы добровольцы? — спрашиваем их.

— Почти. Нас администрация попросила, — отвечают они.

— Тут остались местные после пожара?

— Вот местный — его спрашивайте! — кивают на мужчину поодаль. Андрей — молодой цветастый юноша — стоит на корточках, рядом на траве — смятая банка «Балтики» и этикетка арахиса.

Андрей, как выяснилось, был здесь во время пожара — и его домик чудомик удалось спасти.

— Страшно было, — смеясь, пересказывает он. — Мы первее всех угодили — наш дом на окраине, со стороны, откуда шел огонь. Кое-как отбились. Пожарка подъехала. Спасли кое-как. Мы еще с ведрами бегали сами тут. А рядом обгорел дом. Следующий целый, а два за ним обгорели. Кто сильно перепугался — они уехали все. А мы остались.

Бурение скважины для обитателей Немчанки.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

К огню здесь готовились: Гвардейцы горели днём ранее, о том, что пожар может перекинуться к Немчанке, писали в СМИ, об этом прекрасно знали и в деревне. Подготовились: насыпали землю, чтобы огонь не поехал по траве, но тот лишь перескочил через перекопанное. «Он был как… огненный ураган, — запинаясь, вспоминает Андрей. — Не знаю. Как порыв с огнем. Первые два дня не было ни самолетов, ни вертолетов, ничего не было. Это уже дождались, когда все сгорело, прислали, блин».

Таких пожаров Немчанка, да и вся Самарская область не видели со времен 2010 года, но тогда жители Немчанки отделались лишь погоревшим лесом,

теперь же огонь забрал не только деревья, но и почти два десятка домов.

Андрею и его присмотруге — супруге и сыну — повезло, не повезло другим его родным. «У меня родственники тут, у них домик в середке села был — ничего от него не осталось. У них существовали и свиньи, и куры. Гараж сгорел, все сараи сгорели, все свиньи обуглились — черные. Дом сгорел. Он его только, блин, отстроил. Не осталось вообще ничего. А у них трое детей».

Во время пожара в полустанке Немчанка сгорело 16 домов.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Сейчас они в Борском, проживают у друзей. Губернатор региона Дмитрий Азаров на последний после пожара день приехал в Немчанку и с горожанами встречу, пообещав на выбор восстановить сгоревшее жилье или предоставить новое.

— Вы не думали переехать? — спрашиваю Андрея. — Не страшно теперь?

— Да я тут всю жизнь прожил. У меня жена, ребенок. Хотели внука послать отсюда на автобусе — он не поехал. Говорит, я без вас никуда не поеду, — Андрей посмеивается невесело. — Да что, он тут сам с ведром мчался — 14 годов ему. Не знаю, сколько это будет все.

Как будто всю область, блин, выжигают специально.

Когда все кончилось, мне невестка говорит: «Андрей, я только сейчас очухалась — мы два дня ничего не ели!» Некогда было вообще! Не ели, почти не спали. Сидел, караулил на бугре, ждали: явится — не явится. То невестка выйдет, усядется на бугре, то я там сижу».

И хотя сейчас все как будто наладилось, приготовленные на момент пожара документы до сих пор стоят собранными.

***

Разъезд Немчанка зовется так неслучайно: на окраине поселка пролегает канатная дорога, во время пожаров вращение грузопассажирских вагонов приостанавливалось, сейчас оно возобновлено, правда, в основном туда-обратно курсирует пожарный поезд. Прямо у путей — зеленый дощатый дом за каменным забором. Эта часть деревушки прячется в тени кронирований — только тут и можно подышать от жуткого зноя. Невысокая светловолосая девочка в очках выходит нам навстречу без обуви. Ее зовут Любовь Леонидовна, ей 72 года, но выглядит она невероятно весёлой и активной.

Жительница Немчанки Любовь Леонидовна.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

С самотёку начинает рассказывать: ее дом от пожара не пострадал, хоть тот и приблизился вплотную.

Она ведет нас на передний двор, он выходит на лес — это «Бузулукский бор», общенациональный парк, пылавший накануне.

— Видите лес? Все обуглено! — доказывает она. — Как не добралось до меня — я не знаю. Здесь вспахано все было, видите, и все равно! Все пылало перепаханное. Специальный тягач ходил, все перепахал! Все пылало. Тогда еще была вода, я ходила поливала. Потому что дальше поедет сразу на свой дом! До нас уже погорели Гвардейцы, и ко мне девчонки из деревни пришли: говорят, сготовь все документы. Я вышла — чернота, дым, огонь вылазит языками. Я все собрала, и мы убежали. Я уже знала, что сгорит свой дом. И вдруг ветерок поменялся! И поехал в сторону поселка.

В доме у нее темно — отопления после пожара нет, и свет идет только из оконца на кухне. Посреди малолюдной комнате — радиоприемник, вещающий с пола: «Начнётся война, а я и помнить не буду».

Лес после пожара.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Когда в деревушку поехал губернатор, Любовь Леонидовна вместе с остальными двинулась на встречу, но долго там не пробыла. «Я ушла: думаю, у меня ,целый дом, чего я буду сидеть?» Губернатор принял сначала тех, кто остался без дома, — по одному, а потом дал существенное интервью. «И он прошел — знаете, какой молодец! — каждый дом сгоревший прошел со кавалькадой своей. Все просмотрел, все пометил. А еще поехал вместе со кавалькадой в лес. Сколько часов он здесь находился! Вот это работа. А мы думаем: так себе, ,сидит там губернатор, в автоответчик говорит», — говорит она восторженно.

Кадры со встречи градоначальника с местными были растиражированы местными телевизионщиками.

Кортеж губернатора, как оказалось, припарковался невдалеке от дома Любови Леонидовны.

— Смотрю из окошечка: выходят какие-то люди. Думала, обозреватели — плохо вижу. Смотрю поближе: боже мой, Дмитрий Игоревич идет!

Я не хотела на встрече занимать очередь — просто поглядела и ушла. А тут думаю: вот участь. Из двери выхожу, и они идут. Я говорю: «Господи, Дмитрий Игоревич, меня прям участь к вам!» — «Какие вопросы?» — говорит. Я думаю: там люди сгорели, мне даже стыдно сказать про воду! Он говорит: «Нет-нет, говорите». Я говорю: «Воды нет». — «Потерпите, — говорит, — немножко». А потом сказал, что надо убрать дисковые шнура старые, завтра приедут, все сделают. Из Бузулука, правда, рано утром помчались те, кто заведует шнурами, все сделали. Я ему говорю: «Спасибо вам большое!» Он говорит: «За что?» — «За то, что не прошли мимо. Можно существовало вообще даже не заметить меня. Спасибо, что не прошли мимо». Сказала и заплакала. Он говорит: «Не переживайте, все нормально».

В доме Любови Леонидовны.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Света, несмотря на президентское рас,поряжение, в флигельке Любови Леонидовны до сих ,пор не было, хотя уже три дня прошло. Прямо на моих глазках двое юношей открывают стайку к ее дому. Один, в лиловой рубашке и светлых штанах, представляется: «Первый зам главы администрации Борского района, Владимир Семенович. Мы приехали вас подключить временно к свету».

— Это от Дмитрия Игоревича (Азарова. — Ред.), да? — удивляется она.

— Да-да.

— Вот видите, какой у нас губернатор! Только заикнулась! — обращается она к нам. — Вот как трудится у нас администрация. Имейте в виду. Господи, людям скажешь — не поверят! Видит бог, я случайно… Хотела просмотреть живьем на мэра — все время только на мониторе вижу. Я его обожаю! Вы же его знаете на лицо? Потом я его уважаю, потому что он как бы в кругу Путина, — начинает она. — Приближенный к Путину. Подождите, он еще будет президентом!

Замглавы администрации с помощником, объявив богоугодную весть, удаляются на черной «Тойоте».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *