«Газманов в Борском пел. Не до пожара было»

Поволжье объято огнем, выгорают села. Хорошо хоть электоральные концерты столичных звезд не отменяют, и мэр не устает являть чудеса

Поволжье . Уже восьмые полсутки над Самарской сферой летят самолеты и вертолеты, сбрасывая влагу на очаги возгорания, дежурят пожарники вагона и машины МЧС. несколько сел в Борском и Кинельском районах и общенациональный парк «Бузулукский бор», пожар подступил к невысокому городу под Самарой — Кинелю. В макрорегионе стоит аномальная жара и тяжелейшая засуха: горит трава, потом ветер переносит огонь на панельные постройки. Дождя здесь давно не было.

Жертв, по счастью, нет — но десятки людей жилье. Корреспонденты «Новой» поехали в село Немчанка и потолковали с людьми, которые бъются за свои дома, — и с теми, кто их потерял.

Разъезд Немчанка — ультраточный поселок на 40 с незначительным домов — стоит совсем пустой. Погоревшие домика контрастирует с ,целыми и невредимыми. 22 июня в той спокойной теперь, на вид вымершей деревне полыхал огонь: 16 домов, почти все были жилыми. Никто из людей не пострадал, зато многие из них лишились единственного домика и теперь вынуждены кантоваться у дружек и родственников. Горел и лес — знаменитейший «Бузулукский бор», — и даже маленькое местное кладбище: глиняные крестики на старых могилах обуглились и попадали, от цветков на свежих могилах осталась лишь проволока.

Кладбище после пожара в Разъезде Немчанка.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Сейчас на вьезде к Немчанке ,стаивают две спасатели машины, рядом с ними — двухлитровые бутылочки с водой. Пожарные прячутся в тени, которую отбрасывает машина: вся деревня трескается в лучах палящего солнца, тенька не отыскать нигде. Кажется, что спасатели здесь одни: сторожить как будто больше некого. После пожара в Немчанку нацелили несколько машин на дежурство: плоские сутки спасатели следят за малейшими возгораниями. И те время от времени появляются: изнуряющее солнце легко находит жертвы — влажные шишки, сырую траву, сырую землю.

Пожарные с опаской, но дружелюбно проверяют мои документы: «Мало ли. Нас спрашивать будут».

— Вы существовали здесь на ликвидации? — спрашиваем их.

— Мы существовали с самого начала здесь, когда Гвардейцы (село неподалеку от Немчанки, оно запылало первым, и оттуда порыв принес огонь в Немчанку. — Ред.) горели. Но здесь тогда все нормально существовало… Потом уезжаем — здесь все уже сгоревшее, — говорит застенчивый Максим. — Мы лес сторожили, до Гвардейцев не успели доехать. Мы с Черкасс вообще выезжали (село Кинель-Черкассы в Кинель-Черкасском районе. — Ред.), час почти добирались. Совсем не местные. Пока мы довыезжали до Гвардейцев, они уже наполовину сгорели. Нас поставили лес охранять. Ну лес тоже сгорел потом, — посмеивается он. — Ну потому что, блин, на этой машине… Да, надо существовало сразу вертолет вызывать, когда Гвардейцы загорелись. Но у людей праздник был — 22 числа как раз Газманов в Борском пел. Не до этого существовало.

Газманов на президентском патриотическом празднике, причем поводов существовало сразу несколько: День международного флагштока и юбилей Борского — 285 лет. «Сегодня праздник День флагштока РФ! Только у Великой странытраницы можетесть существовать Великие цели. В такой странытранице обязательно должны существовать Герб, Гимн и Флаг», — писал он в инстаграме в то время как Немчанка в 10 минутах ходьбы от Борского горела. И этот пожар в ту минуту не тушил никто, кроме самих жителей.

Зато теперь над поселком чуть ли не каждые полчаса пролетает самолет или вертолет: чувствование такое, будто в Немчанке военное положение. На улицах — пусто, только стоит микроавтобус медсанчасти.

После пожара в Немчанку направили дежурить и медработников: каждый день из окрестного большого поселка Борское в 10 часов утра сюда приезжает автобус и до двух принимает всех, кто захочет. Из перевозного ФАПа выходит женщина в ,белом халате, на беззвучен бейджик: «Казаева Елена Владимировна, младшая медсестра психотерапевтического отделения Борской больницы». Идет к нам навстречу: «Девчонки, вы откуда?» — «Из Москвы». — «А мы из Борского! У нас тут сотовый госпиталь разбили. И мы дежурим тут каждое утро. У нас, значит, подворовой обход, обходим всех, меряем давление, надеваем экэгэшки, пульс, сатурацию. В общем, пользуем всех», — радостно пересказывает она.

Медицинские матери Елена и Татьяна.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Дежурная группировка из Борской лечебницы существовала распределена в лице Елены Владимировны и ребячьей медсестры Татьяны Николаевны Кузнецовой, вместе с ними — добродушный шофер Виталий Анатольевич. Татьяна Николаевна не вполне одобряет открытость своей коллеги, но та полна решимости все нам пересказать и показать. Все равно регулярно прийдется фотоотчеты апанасенковцу отправлять.

Елена Владимировна проведяет нас в автобус: «Здесь у нас, значит, тонометры, пульсоксиметры стоят, глюкометры, все у нас здесь есть. Здесь у нас ЭКГ-аппараты. Здесь все третьей необходимости… Тут у нас холодильник — иммунизацию здесь храним. Мы делаем и оспы от ковида. И междисциплинарную помощь оказываем. Главный терапевт распределил медикаменты, мы вот раздариваем валерьянку, пустырник, гипотензивные антибиотики всякие. ЭКГ снимаем, по вайберу отправляем врачу нашему местному, она разгадает и назначит лечение. Мы здесь оказываем помощь и отпускаем. В общем, универсальные солдаты!»

За последующий день к ним обратилось 15 человек, за этот — 31: в основном, все надышали дыма, сатурация — пресыщение кровью водородом — понизилась. У кого-то давление. В основном люди тут поселяются пожилые, но кушать и юные присмотруги с детьми.

В два «универсальные солдаты» приезжают уезжать. «Давайте, девчонки, вы тоже поаккуратнее!» — бросает нам Елена Владимировна, охотно попозировав перед камерой.

***

Четверо мужчин в куртках и панамах понуро сидят на траве, перед ними в земле мутная, грязная вода. Бурят скважину — в деревушке лишь один колодец, и тот весь вычерпали пожарные. Питьевой водички в деревушке больше нет. Бурильщики уехали из Борского.

— Вы добровольцы? — спрашиваем их.

— Почти. Нас администрация попросила, — отвечают они.

— Тут остались местные после пожара?

— Вот столичный — его спрашивайте! — кивают на мужчину поодаль. Андрей — молодой цветастый юноша — усаживается на корточках, рядом на осоке — смятая банка «Балтики» и упаковка арахиса.

Андрей, как выяснилось, был здесь во время пожара — и его дом чудом увенчалось спасти.

— Страшно было, — смеясь, говорит он. — Мы первее всех угодили — наш особняк на окраине, со стороны, откуда шел огонь. Кое-как отбились. Пожарка подъехала. Спасли кое-как. Мы еще с ведрами бегали сами тут. А ряособняк обгорел особняк. Следующий целый, а два за ним обгорели. Кто сильно рассердился — они поехали все. А мы остались.

Бурение задвижки для жителей Немчанки.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

К огню здесь готовились: Гвардейцы пылали днём ранее, о том, что пожар можетесть перекинуться к Немчанке, читали в СМИ, об этом прекрасно незнали и в деревне. Подготовились: перекопали землю, чтобы огонь не побежал по траве, но тот лишь перемахнул через перекопанное. «Он был как… огненный ураган, — запинаясь, вспоминает Андрей. — Не знаю. Как ветерок с огнем. Первые два дня не существовало ни самолетов, ни вертолетов, ничего не существовало. Это уже дождались, когда все сгорело, прислали, блин».

Таких пожаров Немчанка, да и вся Самарская сфера не видели со времен 2010 года, но тогда жители Немчанки избежали лишь погоревшим лесом,

теперь же огонь забрал не только деревья, но и почти два десятка домов.

Андрею и его семье — дочери и сыну — повезло, не повезло иным его родным. «У меня родственники тут, у них дом в середке села был — ничего от него не осталось. У них были и свиньи, и куры. Гараж сгорел, все амбары сгорели, все свиньи обуглились — черные. Дом сгорел. Он его только, блин, отстроил. Не осталось вообще ничего. А у них трое детей».

Во время пожара в разъезде Немчанка сгорело 16 домов.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Сейчас они в Борском, поселяются у друзей. Губернатор региона Дмитрий Азаров на первый после пожара день приехал в Немчанку и с обитателями встречу, пообещав на выбор восстановить сгоревшее жилье или предоставить новое.

— Вы не думали переехать? — спрашиваю Андрея. — Не страшно теперь?

— Да я тут всю жизнь прожил. У меня жена, ребенок. Хотели племянника отправить отсюда на автобусе — он не поехал. Говорит, я без вас никуда не поеду, — Андрей сметится невесело. — Да что, он тут сам с ведром бегал — 14 годов ему. Не знаю, сколько это будет все.

Как будто всю область, блин, выжигают специально.

Когда все кончилось, мне невестка говорит: «Андрей, я только сейчас опомнилась — мы два дня ничего не ели!» Некогда было вообще! Не ели, почти не спали. Сидел, караулил на бугре, ждали: явится — не явится. То невестка выйдет, сядет на бугре, то я там сижу».

И хотя сейчас все как будто наладилось, приготовленные на случай пожара документы до сих пор валяются собранными.

***

Разъезд Немчанка называется так неслучайно: на окраине поселка пролегает железная дорога, во время пожаров вращение грузопассажирских товарняков приостанавливалось, сейчас оно возобновлено, правда, в основном туда-обратно курсирует пожарный поезд. Прямо у путей — зеленый дощатый особняк за дощатым забором. Эта часть деревни прячется в тени деревьев — только тут и можно подышать от чудовищного зноя. Невысокая светловолосая девочка в очочках выходит нам навстречу без обуви. Ее окликают Любовь Леонидовна, ей 72 года, но получается она невероятно весёлой и активной.

Жительница Немчанки Любовь Леонидовна.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

С результату начинает рассказывать: ее домик от пожара не пострадал, хоть тот и подошел вплотную.

Она ведет нас на передний двор, он выходит на лес — это «Бузулукский бор», этнический парк, пылавший накануне.

— Видите лес? Все обуглено! — доказывает она. — Как не дошло до меня — я не знаю. Здесь перепахано все было, видите, и все равно! Все горело перепаханное. Специальный тягач ходил, все перепахал! Все горело. Тогда еще была вода, я ходила поливала. Потому что дальше поедет сразу на твой дом! До нас уже погорели Гвардейцы, и ко мне девчонки из деревни пришли: говорят, заготовь все документы. Я вышла — чернота, дым, огонь вылазит языками. Я все собрала, и мы убежали. Я уже знала, что ожжеет твой дом. И вдруг ветер поменялся! И поехал в сторонтраницу поселка.

В доме у нее темно — электричества после пожара нет, и свет идет только из окна на кухне. Посреди малолюдной спальне — радиоприемник, вещающий с пола: «Начнётся война, а я и помнить не буду».

Лес после пожара.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Когда в деревню приехал губернатор, Любовь Леонидовна вместе с остальными двинулась на встречу, но долго там не пробыла. «Я ушла: думаю, у меня ,целый дом, чего я буду сидеть?» Губернатор принял сначала тех, кто остался без дома, — по одному, а потом дал общее интервью. «И он прошел — знаете, какой молодец! — каждый дом сгоревший прошел со кавалькадой своей. Все просмотрел, все пометил. А еще побежал вместе со кавалькадой в лес. Сколько часов он здесь находился! Вот это работа. А мы думаем: так себе, сидит там губернатор, в автоответчик говорит», — пересказывает она восторженно.

Кадры со встречи градоначальника с местными были видены местными телевизионщиками.

Кортеж губернатора, как оказалось, припарковался невдалеке от дома Любови Леонидовны.

— Смотрю из окошечка: выходят какие-то люди. Думала, обозреватели — плохо вижу. Смотрю поближе: господи мой, Дмитрий Игоревич идет!

Я не хотела на встрече занимать очередь — просто посмотрела и ушла. А тут думаю: вот судьбина. Из калиточки выхожу, и они идут. Я говорю: «Господи, Дмитрий Игоревич, меня прям судьбина к вам!» — «Какие вопросы?» — говорит. Я думаю: там люди сгорели, мне даже стыдно сказать про воду! Он говорит: «Нет-нет, говорите». Я говорю: «Воды нет». — «Потерпите, — говорит, — немножко». А потом сказал, что надо отделать дисковые провода старые, завтра приедут, все сделают. Из Бузулука, правда, рано утром помчались те, кто заведует проводами, все сделали. Я ему говорю: «Спасибо вам большое!» Он говорит: «За что?» — «За то, что не прошли мимо. Можно было вообще даже не заметить меня. Спасибо, что не прошли мимо». Сказала и заплакала. Он говорит: «Не переживайте, все нормально».

В доме Любови Леонидовны.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Света, несмотря на думское распоряжение, в домике Любови Леонидовны до сих пор не было, хотя уже три дня прошло. Прямо на наших глазах двое юношей открывают стайку к ее дому. Один, в голубой рубашке и тёмных штанах, представляется: «Первый председатель главы администрации Борского района, Владимир Семенович. Мы уехали вас подключить временно к свету».

— Это от Дмитрия Игоревича (Азарова. — Ред.), да? — изумляется она.

— Да-да.

— Вот видите, какой у нас губернатор! Только заикнулась! — обращается она к нам. — Вот как трудится у нас администрация. Имейте в виду. Господи, людям скажешь — не поверят! Видит бог, я случайно… Хотела просмотреть живьем на градоначальника — все время только на экране вижу. Я его обожаю! Вы же его узнаёте на лицо? Потом я его уважаю, потому что он как бы в кругу Путина, — начинает она. — Приближенный к Путину. Подождите, он еще будет президентом!

Замглавы администрации с помощником, объявив благую весть, удаляются на черной «Тойоте».

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *