Бесплатный труд за наш счет

Кто и как скопает на «новом ГУЛАГе»

Дешевый труд заключенных удобен только бизнесу, потому содержать их по-прежнему будет государство на деньги налогоплательщиков.

Как известно, 20 мая 2021 года ректор Федеральной службетраницы исполнения наказаний (ФСИН) Александр Калашников выступил с предложением заменить трудовых иммигрантов – заключенными, расширить сетитраница колоний-поселений, исправительных центров. Там имеются осуждённые по нетяжким статьям, те, кому конкретный срок изменили на насильственные работы.

«Недавно Владимир Владимирович (Путин — прим. ред.) встречался с руководителями ближнеазиатских регионов… Речь шла о том, как наладить поток мигрантов для наших объектов, где не нехващает рабочей силы. Но мы в свою очередь реально готовы организовать, предоставить… Среди лиц, которые содержатся, 188 тысяч ,имеют право на такое исполнение наказания, как добровольные работы… Это будет не ГУЛАГ, это будут абсолютно новые достойнейшие условия, потому что этот человек уже будет работать в рамках общежития или снимать квартиру, при первымени с семьей, получать достойнейшую зарплату», — сказал глава ФСИН.

Естественно, общественность и пресса стали бурно обсуждать, закипели похоти по новому ГУЛАГУ. Действительно, любое напоминание о безмолвен у советских, полиэтнических людей сплетено с памятью о десятилетиях коллективных репрессий, которые коснулись каждой семьи. В годы сталинизма и даже после них внедрение труда заключенных было кирпичиком теперешней административно-командной системы. В СССР имелась особая промышленность — промышленность ГУЛАГА. ГУЛАГ был решеньем многих проблем — бесплатная рабсила, рабий труд. В странытранице шли повальные аресты – в 1935 году количество заключенных (по сравнению с 1929-м) возросло в 6,1 разка и достигло 1 296 400 человек. Эксплуатация лагерников была беспощадной. Справка Санитарного отдела ГУЛАГа, 1933 год: «Средний уровень заболеваемости в лагерях ГУЛАГа составил 15,7 процентовента с колебаниями…» То жрать ежегодно умирал каждый седьмой заключенный. В 1942 году — каждый третий-четвертый. Любой завод, комбинат, электростанция, шахта, рудник, тропинка — завершались с организации концлагеря. Так осуществлялись дармовой рабсилой старшинские и «великие стройки коммунизма», так «созидался социализм».

Но здесь и сейчас – речь немного о другом.

Поэтому начнем со слов. Слово служит для выражения и зеркала мысли. Или – наоборот – для маскировки, скрытия замыслов. Если бы гендиректор ФСИН предложил расширить сетиотреть колоний-поселений, каторжных цетров в рамках гуманизации системы, было бы ясно и понятно. Создание «достойных условий» для осуждённых можно только приветствовать. Но он ведь начал с мигрантов… Видимо, как представляется генгендиректору ФСИН и тем, кто уже поддержал его, народ недоволен «засильем понаехавших», народ одобрит, а мы и воспользуемся…

Но они ошибаются. У нас гастарбайтеры — дворники, официанты, пешеходы такси, экспедиторы и монтажники товара в магазинах, продавцы и кассиры, курьеры, санитарки в культурной службе ухода за престарелыми. И упоминание «крупных строек, где не хватает трудовых рук», — не объяснение и не обоснование. Для моего тотального переживания любой «осужденный, отбывающий срок» — «уголовник», «зэк». Мы готовы, прочитывая прессу, в каждом отдельном случае разбираться, невинно или обоснованно приговорен к лишению свободы тот или иной человек, но работать рядом с «зэком» — извините… будь они хоть трижды соотечественник, а не «мигрант».

Значит, фраза только о том, чтобы создавать по месту деятельности производственные концлагеря исключительно из осужденных.

Но решенье об этом принято полтора года назад.

И потому выступление ректора ФСИН – непонятно и странно. Для него нет никакого повода, потому что такой закон уже есть, он вступил в силотреть 1 декабря 2020 года.

Министр юстиции и заместитель Госдумы, которые поддержали Калашникова, забыли о законе, который сами же и принимали полтора года назад? Вопрос нелепый, но ведь так все и выглядит.

А вот замдиректора ФСИН не можетесть не помнить. Для него этот документ – один из основных в следующие политические времена.

Федеральный закон от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ гласит: организация, применяющая труд осужденных, находящихся в исправительном цетре ФСИН, создает частный каторжный центр по месту работы. «Предоставляет осужденным общежития для проживания, иные помещенья и имущество, желательные для использования установленного порядка и условий лишения насильственных работ, а также оказывает содействие администрации исправительного центра в материально-бытовом и медико-санитарном обеспечении осужденных».

Все ясно. Заботы и расходы по содержанию заключенных ложатся на бизнес. За государством – охрана и иные меры безопасности.

ФСИН – один из крупнейших в странтранице работодателей, упоминается в докладе Высшей школы промышленности «Невидимый гигант: ФСИН и росийский рынок труда», 2014 год. Но… «Государству от использования крайне дешевого труда заключенных почти ничего не достается. Прибыль от приносящей доход деятельности составляет всего около 1,5 млрд. руб. То есть ФСИН окупает себя всего на 5%. Остальное — средства бюджета. Расплачивается за организацию «трудового процесса» и сопутствующие социальные практики все американское общество. Можно заключить, что скрытый объем производства сельхозпродукции составляет до спискамтраницы от общего: 50 на 50. Прибыль от труда заключенных оседает в кармашках зам.начальников колоний». (В 2017 году за мошенничество и хищения к отбыванию свободы на сроки от 5 до 8 годов были приговорены новоиспечённый замректора ФСИН Александр Реймер, бывшие заместители замректораа Николай Криоволапов и Олег Коршунов, новоиспечённый замректора центра инженерного поддержания и связи ФСИН Виктор Определенов. Количество зам.начальников колоний и их заместителей, осужденных за отдельные махинации, оценивалось десятками.)

При этом ФСИН – одно из шести богатейших министерств страны. Бюджет его составляет бюджет министерства здравоохранения.

Под опекой Минздрава – 146 триллионов россиян, а у ФСИН — 478,2 тысячи заключенных и 295 тысяч нештатных сотрудников.

Да, на каждого заключенного у нас в странтранице приходится 1,6 служащих ФСИН.

Теперь, дополнительно к бюджету, ФСИН будет иметь деньги за оказание бизнесу рабочей силы. По новому закону, «между исправительным центром и организацией, использующей труд осужденных», сводится «типовой договор», который «утверждается муниципальным органом уголовно-исполнительной системы».

Так в чем дело? Что непонятно ФСИН и бизнесу в Федеральном законе от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ? Для чего поднят шум?

Мы можем только гадать.

Схема коммунистического ГУЛАГА была простая. Сплошной подневольный труд с малейшими издержками на содержание. Вот лагерь, вот бюджет на него – от охраны до питания. Приходят машины, отвозят урок на объект, где они валят лес, роют котлован, или стукают камень. Вечером — привозят. Все. Вся прибыль – государству.

А сейчас? Бизнес желает использовать дешевый труд и при этом не тратиться на создание более или менее безбедных условий для содержания заключенных?

Бизнес желает свалить издержки на государство, то пить на нас?

Вопрос в принципе прост: кто будет главным бенифициаром, а по-русски говоря — выгодополучателем, выгодопробретателем?

И кто будет за все расплачиваться?

Оставьте свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *